Ожидается снег - Екатерина Огнева
— У тебя всё в порядке?
— Болею… кажется.
— Твой брат звонит.
Ида вздохнула.
— Сейчас выйду.
Когда она появилась в коридоре, Эмма протянула руку, словно испугалась, что Ида упадёт.
— Всё нормально, — сказала Ида и пошла вниз, к телефонному аппарату.
— Я чай принесу! — крикнула Эмма.
— Флориан? — спросила Ида, поднеся трубку к уху. Язык еле слушался.
— Ты как?
— Простыла… кажется. На работу не пошла.
— Ида, Новый год. У вас там сегодня только дежурства, я звонил днем.
Ида посмотрела на окошко в двери пансиона. За ним снова шел снег, выделяясь в темном воздухе. Неужели она уже почти сутки так лежит? И что скажут в «Погода для вас»⁈
— Сказали, что ты позвонила, предупредила, хоть тебя в списках на дежурство и нет. Может, тебе привезти что-то? Лекарства?
«Да я молодец». Правда, вспомнить, что она делала днём всё равно не вышло.
— Спасибо, не надо. Я чай пью. Маме не говори, а то они опять решат, что я не могу о себе позаботиться, — Ида помолчала, но спросить надо было. — Как Лео?
— Всё как раньше. Уже носится по дому, и не вспоминает.
— Это пока он меня не увидел.
— Слушай, к любой новой технологии надо привыкнуть, — тут брат сел на любимого конька. — Вот когда мы переходили на электричество вообще везде на предприятии…
— Лео же живой.
— Именно! Поэтому всегда можно продолжить разговор. Вернёмся к этому, когда тебе станет лучше, отдыхай, ладно?
— Ладно.
В комнате уже хозяйничала Эмма.
— Пей, это бузинный, при простуде лучше нет.
Ида сделала глоток — и увидела перед собой зеленые листья, завязь почек, всё это надвинулось ближе, почки сразу же превратились в беленькие цветы и сладкий запах ударил в нос… Со вторым глотком всё пропало, и она снова не ощущала вкуса.
— Как мне надоела эта зима! — сказала она.
— Тут уже ничего не поделаешь, — отозвалась Эмма. — Если только ты не хочешь переехать в тропики.
— Не хочу. Просто почему так холодно?
— Декабрь.
— Ты как нянюшка просто.
— А ты как трехлетка, которая задает глупые вопросы. Впрочем, при простуде настроение портится. Могу тебя еще пожалеть, когда вернусь с вечернего представления. Взять шоколад? Отпразднуем быстренько, а то завтра с утра тоже на работу.
Эмма наконец-то нашла место в нормальном музыкальном театре, по крайней мере, платили там вовремя и даже не ворчали по поводу включенного отопления в гримерках.
— У меня еще плитка в тумбочке, — пробормотала Ида, снова сворачиваясь на постели. — Дождемся тебя.
— Договорились. И допей чай!
Эмма убежала, Ида вечность собиралась, но все же встала с кровати, неохотно подошла к чайнику. Обещания надо держать. Налила еще одну полную чашку, порадовавшись, что весь чай тут и закончился, поднесла ее ко рту… и опять зеленые ветки обняли её, точно чьи-то руки, подхватили, понесли по воздуху. Она была внутри бузинного куста, сама стала этим кустом, а годовое колесо крутилось вокруг неё как обезумевшая карусель, швыряя в лицо то снег, то осенние листья.
Чашка упала на пол, и звук от разлетевшихся осколков привел её в себя. Ида затрясла головой, потом сняла с вешалки пальто и шарф.
— Фрекен Магнуссен! — окликнула её фру Лиссет из-за конторки. — Но вы же больны! Фрекен Ульберг сказала…
— Пройдусь немного, хочется подышать, — объяснила Ида и быстро вышла.
Снег почти прекратился. Фонари светили ровным желтым светом, снег все еще был новым и почти синим, искрился бриллиантовой крошкой. Воздух хотелось есть по кусочку — таким вкусным и свежим он был после воздуха в доме. Настоящим.
— Просто хочется знать, что происходит, — сказала Ида в беззвездное небо. Шедшая навстречу дама круто свернула. — Пожалуйста.
Она постояла, надеясь на ответ, но что можно было услышать посреди всего этого камня? Каменная мостовая, каменные дома. Ни одного маленького сада на окошке.
— Ладно же, — пробормотала Ида. Ничего, справится. Она постаралась забыть и название улицы, и где находится гавань, куда сворачивать к королевскому дворцу. Тогда должно стать понятнее.
Когда она вышла к скверу, то не удивилась. Там было совсем пусто. Няньки с детьми уже ушли домой, близилось время ужина.
Ида прошла мимо укрытого на зиму досками фонтана, закутанных в мешковину кустов. Перед ней высился пригорок. Наверное, летом это была клумба с тюльпанами или еще чем-то. Ида перешагнула через невысокую деревянную оградку, села посреди снега и принялась раскапывать его руками. Холодно не было, но спать хотелось всё сильнее, а очень важно было заснуть правильно. Перед глазами проплывали родители, Труда, бабушка Анна, читающая сказки на ночь. Книга сказок, которую она недавно перелистывала. Детские присказки. Мимо прошел еще кто-то, Ида вскинула голову. В сквере было пусто, ничьих следов, кроме её, не было. И все же она видела мелькнувший подол темно-синей юбки, белую расшитую шаль.
— Я сейчас, — пообещала она кому-то. Собственных сил не хватало, а все векторы и расчеты, которые в лаборатории не требовали усилий, покрылись толстой ледяной коркой, и она не могла их разглядеть. Остаётся только твоё. Ила перестала царапать снег, положила на него ладони и глубоко вдохнула.
— Сидели почтенные жены, — начала она, — пряли тонкую пряжу, а по морю…
Голос споткнулся и все, кто с любопытством прислушивался к ней, отступили, разочарованные. Ветер усилился. Ида схватила горсть снега и отправила его в рот. По горлу пробежала ледяная река, но голос вернулся.
— А по морю плыли корабли, — продолжила она. — Первый корабль — с ясными звездами, второй корабль — с круторогим месяцем, третий корабль — с теплым солнцем. Выходили жены, встречали корабли, зазывали на порог солнце. На хорошую погоду, на добрый урожай, на тепло на всей земле…
Она огляделась и поняла, что всё получилось. Земля под ней была темной, рыхлой, теплой. Мягкой, как лучшая перина.
Вот теперь можно и поспать.
Она шла по склону холма, зеленому, но какому-то слишком ровному. Даже трава и та, казалось, не смела вытянуться выше назначенной длины. «Да это же курган,» — поняла Ида, они ездили смотреть такие еще в школе. Долина, где хоронили королей и героев, где они вечно лежали под земляной крышей в деревянных ладьях, усыпанные золотом. Тогда ей не было страшно, теперь — да.
Путь наверх кончился быстро. Её ждали. Две девушки сидели на плоском камне, венчающем вершину кургана. Ровесницы Иды, одна в крестьянском наряде, поверх синей юбки вышитый фартук, волосы чинно прикрыты белой косынкой. Вторая — потоньше, в светлом платье и расшитой
