Тренировочный День 17 - Виталий Хонихоев
Так и вышло, Светлана Кондрашова, прозванная за свой убойный удар «Копром», потому что вбивала мячи в покрытие площадки как копёр, вбивающий в грунт бетонные сваи — надолго приземлилась на скамейку запасных.
Нет, внешне никакой дискриминации не было, к ней относились уважительно, «Светочка то» и «Светочка сё», но для нее это было даже хуже, чем прямые оскорбления. Она была капитаном «Красных Соколов»! Пусть областная команда, но одна из лучших в области! Это она вырастила Лилю Бергштейн, научила ее брать каждый мяч, это она поставила крученную подачу Синицыной, а ведь в самом начале она даже общаться нормально с окружающими не умела. Да и Бергштейн тоже с причудами, но она приняла их в своей команде и вывела в люди.
Новая команда забрала у нее ее девчонок, присвоила себе все, чем она гордилась и навсегда посадила ее на скамейку запасных. Для настоящего спортсмена нет ничего хуже, чем сидеть на скамейке, сжимая кулаки и болея за свою команду, но не имея возможности выйти.
Но новая команда — это Снежная Королева Дуся в паре с Лилькой «Шаровой Молнией» Бергштейн, это Валя «Валькирия» Федосеева, это Айгуля «Хатын» Салчакова, это Юля «Черная Птица» Синицына, это Сашка «Невидимка» Изъюрева, это Арина «Гений Поколения» Железнова, в этой команде ей нет места на площадке. Кто такая эта Кондрашова? Бывшая капитан «Красных Соколов» и только. Постоянное место на скамейке… нет, никто ее не выгонит, они отняли у нее ее команду и потому — им стыдно. Они не заберут у нее последнее и она просидит на этой скамейке до конца времен, получая за каждую игру премии и боны в спецзакупку, чтобы ее бабушка могла ставить себе импортный инсулин… Виктор и Мария — нипочем не выпустят ее на площадку, не дадут испортить себе свою замысловатую игру.
Вот потому-то, услышав свое имя она вздрогнула и не поверила своим ушам. Моргнула и перевела взгляд на Виктора. Тот серьезно посмотрел ей в глаза и кивнул. Да, она не ослышалась. Кондрашова — на площадку.
Она медленно встала со скамейки. Я — на площадку? Но…
Она обвела взглядом окружающих. Кроме нее со скамейки встает Марина Миронова, встает со странным выражением на лице, смешанными чувствами, неверием, надеждой и страхом.
— Я? — слабым голосом говорит Маринка. — Но… это же ответственный матч, Вить. И… ну ты уверен? Я…
— Уверен. — кивает Виктор и переводит взгляд на Светлану. Некоторое время они смотрят друг другу прямо в глаза.
— Я давно не выпускал тебя на площадку, Свет. — сказал он. — И на то были причины. Ты не вписываешься в новую игру команды. Ты — прирожденный лидер и слишком тянешь одеяло на себя, ты быстро принимаешь решения, и остальные игроки за тобой не поспевают.
— И чья это, интересно, вина? — говорит она и ее голос звучит сипло, она откашливается и выпрямляется. — Это не моя вина!
— Никто и не говорит тут о вине. Ты — уникальный игрок, Кондрашова, ты играешь в своем темпе и требуешь от остальных соответствовать. Эта команда, новая команда — не была готова к тебе раньше. Я был не готов выпустить тебя и Марину на площадку. Но раз уж дело дошло до триариев… — он пожимает плечами. — Девчонки выдохлись. Это был тяжелый бой, Свет. Остались вы вдвоем, последняя линия обороны. Нам нужна передышка, если вы дадите остальным отдохнуть, глотнуть воздуха…
— Глотнуть воздуха? — она переводит взгляд на девчат. Глаза все еще горят, но плечи опущены, многие сгибаются пополам, чтобы успеть отдохнуть пока идет замена, кто-то наоборот — откидывается назад, запрокидывая голову и упирая руки в поясницу… все устали.
Раз уж дело дошло до триариев, думает она, Витька специально использовал это выражение, он знает, что я учусь на юриста, римское частное право и история Рима — я помню эти слова. Триарии — лучшие воины, ветераны, стоящие позади новичков, они вступали в бой только тогда, когда дело пахло керосином. Отсюда и это крылатое выражение — «раз уже дело дошло до триариев». Этот хитрый манипулятор пытается поддержать ее, сказать «ты — ветеран, Света», сказать «теперь надежда только на тебя» и «я придерживал тебя потому, что ты лучшая, а не потому, что давал дорогу своим фавориткам». Ха. Смешно. Она не собирается верить этому хитрому манипулятору.
— Как я посмотрю, ты все еще не веришь в меня. — говорит она, разминая шею. — Глотнуть воздуха? Я выиграю этот матч для нас. Маринка!
— А⁈
— Хватит сопли жевать! На площадку!
— Д-да!
Она расправляет плечи и идет вперед, на площадку, под слепящий свет софитов и под гул и крики толпы, ее шаг тверд и уверен. На полпути — встречается взглядом с идущей ей навстречу Снежной Королевой. Евдокия Кривотяпкина на ходу молча поднимает руку, разворачивая кисть и глядя прямо в глаза. Она — так же молча поднимает свою руку и ударяет ладонью в ладонь. Смену приняла.
— Я не видела тебя в деле… раньше. — сухой голос Королевы. — Говорят… ты была неплоха. В свое время.
— Да пошла ты к черту. — оскаливается Светлана, проходя мимо. Еще одна, думает она, еще одна манипуляторша, первый давил на «ты же ветеран», а эта давит на самолюбие «покажи на что способна», как будто без этого она не будет играть изо всех сил, что вы понимаете, вы не сидели все последние игры на скамейке запасных! «Автомобилист» в Ташкенте, «Текстильщик» в Иваново, в Прагу она не попала, потому что ездила к бабушке в деревню, а потом — тренировочный матч с «Медведями»… они ничего не понимают.
— Ни пуха, старый капитан… — звучит ей в спину.
— К черту. — повторяет она, выходя на площадку. Оглядывает стоящих на ней так, как полководец оглядывает свои войска перед боем, как плотник — рассматривает свои инструменты. Конечно, мне достались уже вымотанные войска, думает она, Лилька Бергштейн и Юлька Синицына — сидят на площадке, вместо Лильки вышла Маринка, у нее хороший удар, но она всегда торопится, ломает темп, промахивается. Кроме нее на площадке остались Аня Чамдар, Саша Изъюрева, Алена Маслова и Валя Федосеева. Оборонительный состав. Из основного остались только Валя и Алена.
— О, Светка вышла. —
