Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова
«И почему я не удивлена…» — подумала Лёля, вспомнив, как она пыталась отыскать следы Лёньки здесь, в Петербурге.
— Эта история… — продолжал Стрепетов после небольшой паузы, — она сильно на меня повлияла. То есть, возможно, вся экспедиция, встреча с Лёнькой…
Я долго винил себя, что не вытащил его, не спас, а потом понял, что, наверное, так было нужно. Ведь он сам так хотел туда попасть, ведь он верил, что это возможно…
Короче, я взял себя в руки, тут же подвернулась хорошая работа, ну и дальше дело пошло. Я не хочу хвастаться, но я многого достиг сам, без помощи. Но иногда… нет-нет да вспомнится та экспедиция и все, что там было.
«У меня тоже так бывает», — подумала Лёля, но вслух сказала, что хотела бы увидеть второе кольцо.
— Оно у меня дома… ну, сейчас, конечно, уже поздно, — опомнился Стрепетов. — Но я готов привезти его в любое удобное время, когда скажете. Тем более что я только сейчас понял, что последние Лёнькины слова были о вас.
«Возьми, — сказал он, — Леонид…» Тогда я подумал, что это он про себя говорит, а оказалось — про вас, Лёля. Просто он не успел договорить…
Лёля сжала руку в кулак, и кольцо тихонько кольнуло ее, словно успокаивая.
Условились встретиться завтра после работы в ресторане «Кумкват» на Загородном проспекте. Лёля сказала, что ей туда от офиса близко, пешком дойти.
Стрепетов дал истомившемуся официанту огромные чаевые и отвез Лёлю к ее дому на такси.
Не прошло и суток, как отошел старый князь в иной мир, воссел на его место молодой Борой. Но еще раньше послал молодой князь нарочных ко всем своим родичам и к князьям русским, призвал их на общую битву против страшной степной напасти.
Прошло сколько-то дней, и вернулись гонцы с ответами.
Одни князья обещали прийти на подмогу со всей своей дружиной, другие отправили кто сотню, кто две сотни воинов.
Нашлись и такие, кто вспомнил старые распри и обиды и отказался помогать. Мол, это на вас напали степняки, сами с ними и воюйте, а нам до вашей войны дела нету. Наши пределы далеко от степей, так что нам ничто не угрожает.
Тогда же хотел Борой послать гонца к своему побратиму, молодому половецкому хану Шарукану. Но вспомнил слова своего побратима и просто потер кольцо, им подаренное.
Показалось ему, что при этом вспыхнули змеиные глаза на заветном кольце…
И той же ночью приснился ему Шарукан.
Ехал половецкий батыр на своем верном коне, ехал на закат, в сторону княжьих владений.
Позади молодого хана ехали его верные воины, а еще дальше небо было черно от огромных вороньих стай, словно черная грозовая туча заполнивших небо над степью…
Не успело еще солнце подняться, прискакали лазутчики, посланные князем в степь. Сказали, что надвигается вражье войско, и осталось ему пройти один день пути, так что пора готовиться.
А войско вражье неисчислимо.
А едва настало утро — появился Шарукан у ворот княжьего терема, во главе половецкой рати.
Вышел Борой встретить побратима.
Обнялись они, и Шарукан сказал:
— Услышал я во сне твой голос, а как услышал — сразу оседлал коня и созвал своих верных батыров, своих лучших воинов, и поспешил к тебе на помощь. Скоро и остальные мои родичи придут со своими полками. Потому что беда у нас у всех одна, и надобно против нее выступить вместе. Если не сможем остановить врага — потеряем мы и землю нашу, и головы наши молодецкие…
Едва прибыла половецкая рать, начал молодой князь готовиться к великой битве.
Выбрал для нее большую равнину около реки Вороньей.
Свою дружину построил на холме над равниной, чтобы ударить сверху на врага всей своей силой.
Дружины других князей поставил по левую руку, воинство Шарукана — по правую. Велел всем нападать разом, по сигналу, который подаст княжий окольничий.
Выстроились войска, приготовились к битве. Над русскими полками реяли красные да золотые хоругви, над половецкими — белые да рыжие бунчуки из конских хвостов.
А тут небо над рекой потемнело.
Подумал князь, что облако закрыло солнце — но не облако то было, а огромная стая воронья.
С громким граем налетели вороны, закружили над готовым к битве воинством.
Старый Ратмир посмотрел на черную стаю из-под ладони и проговорил:
— Не зря сюда воронье слетелось. Чуют они, что будет им сегодня обильная пожива.
Ничего ему не ответил молодой князь: он смотрел не на небо, а на равнину, перед ним расстеленную, как зеленый ковер.
На краю этой равнины появились вражеские всадники.
Очень скоро дальний край равнины почернел от них, как небо почернело от огромной вороньей стаи.
Далеко еще были моголы, трудно было их разглядеть, но даже издалека видно было, как их много.
Много, как звезд на небе, как травинок в степи, как песчинок на морском берегу.
Старый Ратмир тоже увидел моголов и сказал:
— Что ж, видно, сегодня придет последний день для многих из нас. Погибнуть в бою — это хорошая смерть для воина: девы валькирии отнесут его в Вальгаллу…
— Подожди, старик! — возразил ему князь. — Есть у нас верные луки и надежные мечи. Есть у нас борзые кони и крепкие доспехи. Сразимся мы с врагом, а там посмотрим, чья возьмет.
— Сразимся, — коротко отвечал Ратмир.
Быстро приближалось могольское войско.
Так быстро, как скатывается горная лавина, так быстро, как наступает степной пожар.
Посмотрел князь на своего окольничего, махнул рукой.
Окольничий затрубил в боевой рог.
И тут же устремились вперед половецкие всадники на правом фланге и дружины князей на левом.
Только войско князя Бороя не спешило: князь задумал ударить позднее, когда справа и слева фланговые полки начнут сражение.
Но случилось странное: моголы не стали сражаться на флангах, а отступили, помчались прочь.
— Испужались окаянные, силу нашу увидев! — проговорил княжий окольничий.
Ничего не ответил ему молодой князь.
— Нет, что-то не то… — проговорил он, вглядываясь в поле боя. — Не испугались они… хитрость какую-то задумали…
Он еще раз внимательно пригляделся к отступающей могольской коннице, и вдруг, привстав на стременах, воскликнул, перекрывая шум битвы:
— Нельзя их преследовать! Они заманивают нас в ловушку! Подай сигнал, чтобы фланговые полки остановились и вернулись на прежние позиции!
Окольничий протрубил условный сигнал.
Однако фланговые полки так увлеклись преследованием моголов, так поверили в их отступление, что продолжили преследовать отступающую могольскую конницу.
Только князь Всеслав, дальний родич Бороя, оглянулся, оскалился в
