Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова
— Какое там подземное царство… Может, там и правда большое половецкое захоронение, но ты бы лучше вылезал оттуда, а то смотри, надвигается гроза!
Лёнька его не слушал, он отбросил лопатку и руками очищал теперь плиту. Земля была сухая и сходила легко.
— Пойдем в палатку, переждем грозу, а потом вместе раскопаем этот проход! — взывал Олег, но безуспешно.
— Я не могу… я должен докопаться до истины! Ты слышишь, оттуда доносятся звуки…
— Это гром! Это гроза надвигается! Вылезай…
— Я не могу… я не могу ждать… я должен узнать, что там, я должен туда попасть…
Лёнька очистил уже большую часть плиты и рассматривал теперь высеченные на ней рисунки. Потом забормотал какие-то странные слова и быстро начал нажимать на рисунки в произвольном порядке.
Или Олегу так показалось.
Внезапно сверкнула молния, осветила яму, и Олегу показалось, что плита сдвинулась с места.
— Пойдем уже! Тебя придавит, тут тяжелая техника нужна! Экскаватор или бульдозер…
— Отстань! — Руки у Лёньки были заняты, он из всех сил отпихнул Олега ногой.
— Ну, черт с тобой! — Олег собрался уже вылезать из ямы.
Но тут тяжелая каменная плита повернулась как будто на шарнирах, и Лёнька ушел за ней в темную дыру.
— Эй, ты куда? — всполошился Олег и сунулся было следом за приятелем.
То есть только хотел сунуться, но плита начала поворачиваться обратно, и он успел схватить Лёньку за руку. С трудом удерживая плиту, он тянул Лёньку к себе.
— Пусти… — прохрипел тот, — пусти, я должен узнать, что там… должен там быть…
И он рванулся из рук Олега, и тот ощутил в кулаке кольцо. То самое кольцо, которое он видел у Лёньки.
Простенькое серебряное колечко в виде змейки, и вместо глаз зеленые маленькие камешки.
— Возьми… — откуда-то издалека донесся Лёнькин голос, — возьми… Леонид…
Плита давила все сильнее и сильнее, Олег едва успел отскочить, и то руку ободрал…
И все кончилось. Теперь перед ним не было никакой дыры, никакого прохода в темный мир, просто каменная плита, которая казалась монолитной…
Черт, но он же видел, как плита сдвинулась и повернулась вокруг своей оси!
Олег изо всех сил уперся в плиту руками, пнул ее ногами, но все было безнадежно. Он крикнул в надежде на ответ, но не услышал ни слова, ни крика, ни стона.
На землю упали первые крупные тяжелые капли, потом хлынул ливень.
Олег чертыхнулся и убежал в палатку.
Ливень становился все сильнее, раскаты грозы раскалывали небо. Потом совсем близко раздался оглушительный, тяжкий грохот, содрогнулась земля…
Звук был такой громкий, как будто рядом выстрелили из пушки, так что Олег оглох на несколько минут.
Палатка быстро намокла, Олег дрожал от холода и страха за Лёньку, но дождь не просто шел, он стоял сплошной стеной, так что выйти не было никакой возможности.
Едва ливень затих, он вышел из палатки и подошел к раскопу — точнее, к тому месту, где прежде был раскоп.
В яме было полно воды, а та стена, в которой Леонид нашел таинственный проход, обрушилась. Не было никакой плиты, просто куча земли и камней.
Никаких следов прохода не было.
И, разумеется, не было никаких следов Лёньки.
Его не было в раскопе, не было и вокруг него.
Олег пытался лопатой если не раскидать кучу, то хотя бы найти что-то — но не нашел ничего и никого.
Через два часа вода потихоньку ушла, и вскоре рабочие вернулись из деревни. Выслушав сбивчивый рассказ Олега, они принялись копать, пока кто-то из них не сказал, что земля слишком сырая и что Лёнька, наверное, задохнулся.
Олег чуть не убил его лопатой, его с трудом оттащили, и тут вернулся начальник.
Наутро вызвали технику — из города пришел экскаватор. Он рыл весь день, срыл огромную гору глины до основания, но не нашел ничего, даже черепков.
Ни Лёньки, ни его тела, ничего, что говорило бы о том, что там погиб человек. Каменной круглой плиты с выгравированными на ней рисунками и письменами тоже не было.
Все это время Олег стоял на солнце и наблюдал за работой экскаватора. К вечеру его позвали в палатку начальника экспедиции.
Тот смотрел тяжелым взглядом и молчал, потом велел подробно рассказать, что было вчера.
Почему все уехали, а Птицын остался, он примерно понимает, а вот почему не уехал он, Олег? Что между ними произошло тут, когда они остались одни?
От целого дня на палящем солнце у Олега болела голова и перед глазами стояла мутная хмарь. Он плохо соображал и не сразу понял, что начальник имеет в виду.
— То есть вы хотите сказать, что мы поругались и я его убил? — не своим, дребезжащим голосом спросил он. — Убил и закопал, так? И где тогда тело, если даже экскаватор его не нашел? Отнес в степь? В такую жару без машины?
Начальник посмотрел из-под бровей и сказал, чтобы он не ерничал, что он уж поездил по экспедициям и всякого-разного повидал. Люди от жары и одиночества чего только не делают.
А этот Птицын… он ведь с приветом был. И его бы, начальника, воля, он бы его в экспедицию не взял, по опыту своему знает, что от таких людей одни неприятности.
Потом начальник налил Олегу водки из своих личных запасов и спросил человеческим голосом:
— Он, значит, работал, а ты что делал? Мог ты, к примеру, заснуть… от жары-то…
И Олег понял, что если он сейчас расскажет начальнику, как было дело, про плиту, и как Лёнька исчез, то тот, во-первых, ему не поверит, а, во-вторых, Олег наживет в нем врага.
Собственно, этого он не очень боялся, но чувствовал, что Лёньку все равно не найдут, что его уже нет.
А где он? На этот вопрос у Олега не было ответа. Даже в мыслях он не упоминал параллельный, темный мир, потому что так можно и правда рехнуться.
На следующее утро начальник объявил, что Птицын самовольно покинул базу и исчез в неизвестном направлении.
Олег, слушая этот бред, тут же дал себе слово, что если начальник скажет еще, что у него пропали деньги, то он не смолчит.
Но про деньги начальник ничего не сказал, после чего приказал немедленно прекратить раскопки.
Лёнькино кольцо Олег спрятал как можно дальше, чтобы никто не задавал вопросов.
— Ну вот, — сказал Стрепетов, допив остывший кофе, — так все и было. Раскопки, конечно, сразу прекратили, рабочие уволились, а поскольку мы все были наняты неофициально, так сказать, левым путем, то Лёньку никто
