Не подведи меня, Ким Тэ Хо 4 - Ярослав Яловецкий

спокойно смотреть на страдания этого человека? Пусть он и не был праведником, но сейчас он был одинок, и некому было даже подать ему плошку риса.

Не имея аппетита, он под пристальным взглядом бабушки Пак съел все, что она принесла. После чего перевернул пустую плошку из-под риса и спросил:

– Ну что, довольна, старая?

– Я завтра еще зайду, а ты пока не высовывайся, – ответила она. Собрав посуду, старуха еще раз взглянула на потрепанного Ын Тхэка и вышла из дома.

– Вот же старая... – буркнул он, снова распластавшись на полу.

Когда за дверью стихли шаги, он рассмеялся, но сам не заметил, как этот смех перерос в плач, а затем – в глухое рыдание. Ын Тхэк никогда не боялся трудностей, не страшился тюрьмы и был готов начать все с чистого листа. Но сейчас, в тишине своей коморки, он осознал, что на этот раз действительно остался один. Он стал изгоем для обоих миров: и для того, где его считали бандитом, и для того, где он когда-то жил и пользовался уважением.

Бабушка Пак, как и обещала, приходила и на следующий день, и через день. Пока он безвылазно сидел в своей конуре, она приносила еду. Каждый раз он отказывался, но в итоге съедал все до конца – бабушка Пак просто не уходила, пока последняя рисинка не оказывалась у него во рту.

– Скажи, и долго ты собираешься так лежать и ничего не делать? Займись чем-то, вон мне внучек говорил, что им на склад нужен работник, – сказала она, пока собирала тарелки. Вот только он ничего не ответил и лишь молча сел, облокотившись на стену.

– Те коробки надо в тот угол.

– Сделаю, – ответил Ын Тхэк.

В итоге под давлением назойливой старухи Ын Тхэк сдался. Он согласился пойти на склад и проторчать там пару дней, лишь бы она окончательно оставила его в покое. Ну, по крайней мере, он так себе говорил.

– Эй, Ын Тхэк, может, выпьем? Сегодня у сонбэ дочь родилась, – обратился к Ын Тхэку тот внук старухи.

– Нашел, что отмечать, – буркнул Ын Тхэк.

Он никогда не хотел детей и не понимал, зачем их заводят другие. Он сам был никому не нужным ребенком, если не считать бабушки. Да и все его знакомые с детства были такими же – отребьем общества.

– Да хватит уже, мир не такой ужасный, как ты себе представляешь, – положил ему руку на плечо внук старушки.

– Не трогай меня, а то руку сломаю, – зло посмотрел на него Ын Тхэк и, подхватив коробку, понес ее в дальний угол.

– Ладно, мы, если что, собираемся у заднего входа после смены! – крикнул ему в спину парень.

– Делать мне больше нечего! – зло кинул коробку Ын Тхэк.

«И зачем я сюда пришел?» – думал он, сидя с самого края. Ын Тхэк опрокидывал стопку соджу одну за другой и наблюдал, как остальные поздравляют пухлого мужика в центре стола – их старшего смены.

– А я смотрю, ты не особо радуешься за своего друга, – обратилась к нему женщина в фартуке, обслуживавшая столы в этой забегаловке.

Он поднял на нее взгляд и привычно оценил: волосы, собранные в хвост, довольно неплохая для ее лет фигура и обычное, заурядное лицо. Внешность была ничем не примечательной, хотя и уродливой он бы ее не назвал.

– Он мне не друг.

– А тогда что ты тут забыл?

– Сам не знаю, – ответил он и осушил очередную рюмку.

– А ты, я гляжу, немногословный, – заметила женщина.

Еще месяц назад он бы на нее даже не взглянул. Тогда, будучи в группировке, он мог позволить себе любую из тех свежих и молоденьких работниц хост-баров, которые находились под их защитой.

– Эй, может, присядешь с нами? – один из подвыпивших мужиков за столиком в углу забегаловки потянул женщину к себе.

Ын Тхэк, заметив это, осушил еще одну рюмку, поднялся и двинулся в сторону компании.

– А тебе чего надо? – огрызнулся один из них.

Ын Тхэк молча схватил его за шкирку, рывком поднял со стула и с силой ударил лбом в переносицу. Раздался отчетливый хруст.

– Проваливайте, иначе я вас на куски порежу, – процедил он и оскалился. Вид его выбитых зубов подействовал мгновенно: двое приятелей подхватили стонущего товарища и поспешили вон из заведения.

– И зачем? Они же не заплатили. Может, ты за них рассчитаешься? – спросила женщина, провожая троицу взглядом.

– Вообще-то, за такое благодарят, – бросил Ын Тхэк.

Он смерил кривой усмешкой компанию коллег со склада и направился к выходу. Когда позже женщина вышла на улицу, она ничуть не удивилась, увидев Ын Тхэка – почему-то она знала, что он будет ее ждать.

– Скажи, мне стоит тебя бояться?

– Сама решай.

– Меня Ок Сук зовут, а тебя?

– А тебе до этого есть дело?

Почему-то от сказанного им она неожиданно рассмеялась. На самом деле, она сразу заметила его. Уж очень сильно он отличался от тех работяг, которые каждый день заходят в их забегаловку. Он выглядел иначе, по сравнению с ними: он выглядел как дикий зверь, словно волк накинул на себя личину овцы и затесался в стаде.

– Завтракать будешь? – услышал он голос, проснувшись в постели с чистыми простынями. Он давно не спал на чистом белье, поэтому ощущал себя даже как-то дискомфортно.

– Буду, – крикнул он, поднимаясь и осматривая небольшую комнату. На тумбочке стояла фотография мальчишки в школьной форме.

– Это мой сыночек, он сейчас в общежитии живет, – сказала она, обняв Ын Тхэка сзади за крепкие плечи. – Он у меня умный, точно поступит в университет, а после найдет хорошую работу.

Он не стал ничего отвечать, прекрасно понимая: львиная доля тех, из кого он выбивал долги, были выпускниками престижных университетов. Хорошее образование в это время совершенно не гарантировало, что ты не окажешься на дне общества.

– А отец его где? – сам не понимая зачем, поинтересовался Ын Тхэк.

– Не знаю. Я его с рождения сына не видела. Может, уже и умер. Хотя нет, тогда бы нам сообщили... Впрочем, лучше бы умер, – сказала она, скользнув рукой вниз по животу стоявшего перед ней мужчины.

– У тебя там что-то горит, – произнес он, учуяв