Вторая жизнь Тирана: я не отпущу тебя дважды - Аматариэль Джулианна Кортес
Женщина на кровати — я из прошлой жизни, медленно повернула голову. В её потухших глазах не было той любви, которую я чувствовала к нему сейчас. Там была лишь усталая покорность и тихая печаль.
— Мой Император... — её голос был едва слышен. Она с трудом пошевелила пальцами, касаясь его напряженной челюсти. — Не гневайтесь. Вы... вы дали мне этот титул... но я так и не смогла... стать для вас...
— Ты стала для меня всем! — Хэнъюй захлебывался слезами. Гордый правитель плакал, как потерянный ребенок, целуя её ледяные пальцы. — Шуан-эр, умоляю. Не оставляй меня в этой темноте. Я убью их всех. Я уничтожу клан Лин, я сожгу этот проклятый дворец! Только не закрывай глаза!
— Прощай... — выдохнула она свое последнее слово.
Грудь Императрицы замерла, рука соскользнула с его лица и безвольно упала на шелк.
В этот момент мир Чжао Хэнъюя перестал существовать.
Я, как бесплотный наблюдатель, ощутила удар такой сокрушительной силы, что мой духовный облик едва не рассеялся. Это была не просто скорбь. Это был абсолютный, тотальный крах рассудка. Нить, удерживающая его человечность, со звоном разорвалась.
Время в видении ускорилось, превратившись в череду кровавых, пылающих вспышек.
Я видела, как мужчина поднялся с колен. В его глазах больше не было слез. Там разверзлась бездна, полная пепла и безумия. Он выхватил меч у начальника стражи и одним ударом снес голову Императорскому лекарю.
Я видела, как он, не снимая траурных одежд, повел свою личную армию во дворец Благородной Супруги Лин — той, что отдала приказ отравить Императрицу. Он не позволил страже убивать. Он делал всё сам. Я чувствовала его руками, как рвется плоть, как хрустят кости тех, кто смел дышать после того, как она задохнулась. Он пытал их сутками, пока стены подземелий не пропитались их кровью на несколько цуней вглубь.
Но месть не принесла ему покоя. Без неё Империя потеряла для него всякий смысл.
Я видела горящую столицу. Он приказал поджечь Запретный город, чтобы очистить его от скверны, убившей его сливу. Огонь пожирал золотые крыши, крики людей сливались с треском рушащихся балок. А он стоял на высокой террасе, глядя на это море пламени пустыми, мертвыми глазами.
А затем видение перенесло меня в глубокое, сырое подземелье под Императорским храмом предков.
Хэнъюй сидел в центре огромной, сложной печати, начертанной на каменном полу. Печать была нарисована его собственной кровью. В центре круга, на ледяном саркофаге, лежало мое тело, сохранившееся нетленным благодаря редким артефактам.
Перед ним лежал древний, запретный свиток, кожа на котором потемнела от времени. "Ритуал Обращения Рек Забвения".
Я чувствовала, как его тело дрожит от истощения. Он не ел и не спал неделями. Мужчина был живым мертвецом, движимым лишь одной безумной, невозможной идеей.
— Небеса забрали тебя у меня, — хрипел он, разрезая ладони ритуальным кинжалом, чтобы напитать печать новой кровью. — Боги решили, что я недостоин света. Но я не спрашиваю их разрешения. Если цена за один твой вдох — моя душа, я отдам её не раздумывая.
Он начал читать заклинание. Слова, произнесенные на забытом языке, резали слух, заставляя пространство вокруг искажаться.
Это была темная магия высшего порядка. Магия, требующая равноценного обмена. Чтобы повернуть время вспять, чтобы заставить Колесо Сансары провернуться в обратную сторону, он должен был принести в жертву не просто жизнь. Он должен был пожертвовать своим совершенствованием, своим рассудком, своей судьбой.
Я видела, и чувствовала на себе, ту чудовищную агонию, которая обрушилась на него, когда печать активировалась.
Его меридианы вспыхнули адским пламенем, выгорая изнутри. Его золотое ядро — источник силы и долголетия, начало трескаться и осыпаться прахом. Небесная кара обрушилась на него невидимыми молниями, разрывая его плоть, пытаясь остановить смертного, посмевшего бросить вызов законам мироздания.
Кровь текла из его глаз, ушей, рта. Но он не останавливался. Он смотрел на мое неподвижное, мертвое лицо сквозь пелену агонии и продолжал шептать слова запретного ритуала.
«Я найду тебя. В любой из жизней. Я вырву тебя из рук смерти. Я запру тебя, я спрячу тебя от всего мира, но ты будешь жить...»
Последняя вспышка света была такой ослепительной, что она выжгла всё. Боль, звук и само время…
Глава 28
POV Го Шуан
Я резко открыла глаза, с громким, судорожным вздохом выныривая из океана чужой памяти.
Я лежала на кровати в Павильоне Запертой Весны. В комнате было прохладно, сквозь окна пробивался утренний свет.
Мое лицо было мокрым от слез. Грудь ходила ходуном, сердце бешено колотилось в груди. Я всё еще чувствовала фантомный вкус крови на губах и запах горящего дворца.
Резкое движение рядом заставило меня вздрогнуть.
Чжао Хэнъюй мгновенно проснулся от моего вздоха. Несмотря на рану, его рефлексы сработали безотказно. Он приподнялся, нависая надо мной, его темные глаза лихорадочно ощупывали мое лицо, выискивая причину моего испуга.
— Шуан-эр? — его голос был напряженным, хриплым ото сна. Его теплая ладонь тут же легла на мою щеку, стирая слезы. — Что случилось? Тебе приснился кошмар? Тебе больно?
Он был готов сорваться с кровати, убить любого, кто посмел нарушить мой покой, даже если это были призраки в моей голове.
Я смотрела на него. На его бледное лицо, на темные круги под глазами, на перебинтованный бок.
Монстр. Тиран. Одержимый безумец.
Все эти слова внезапно потеряли свой пугающий смысл. Они осыпались, как пепел, оставив после себя лишь голую, оглушающую правду.
Я только что видела, что он отдал за меня.
Он не просто любил меня. Этот мужчина пожертвовал своим бессмертием, своим рассудком, перенес пытки, которые не выдержало бы ни одно живое существо, только ради того, чтобы получить еще один шанс увидеть, как я дышу. Эта его удушающая забота, эта золотая клетка, этот животный страх потерять меня — всё это было не проявлением жестокости. Это были кровоточащие шрамы на его растерзанной душе. Шрамы от потери, которую он физически не мог пережить во второй раз.
Он смотрел на мои слезы, и в его глазах начала зарождаться паника. Тот самый ужас, который накрывал его каждый раз, когда он думал, что мне плохо.
— Позовите лекаря! — крикнул он, поворачивая голову к дверям.
— Нет! — я резко подалась вперед, перехватывая его лицо
