Вторая жизнь Тирана: я не отпущу тебя дважды - Аматариэль Джулианна Кортес
Хэнъюй замер на секунду, давая мне привыкнуть к его размерам, его челюсти были крепко сжаты, а на висках пульсировали вены. А затем он начал двигаться.
В движениях мужчины не было прежней, робкой нежности. Сегодня это был акт захвата, полного и безоговорочного поглощения. Он вколачивался в меня с первобытной силой, каждый толчок выбивал из моих легких остатки воздуха.
Алый шелк скользил под моей спиной, кровать скрипела в такт его исступленным движениям. Я теряла связь с реальностью. Мир сузился до запаха его пота, горячего дыхания на моей коже и нарастающего, пульсирующего жара внизу живота.
— Шуан-эр... моя Шуан-эр... — шептал он, словно в бреду.
Его левая рука переплела свои длинные пальцы с моими, прижимая мою ладонь к подушке над моей головой. Правой рукой он обхватил мое бедро, притягивая еще ближе, глубже.
Я перестала контролировать себя. Стоны, полные отчаянного, темного удовольствия, срывались с моих губ. Я отвечала на его толчки, выгибаясь дугой, требуя большего, желая раствориться в этом человеке без остатка.
Я видела, как капли пота скатываются по его бледному лицу, видела, как напрягаются мышцы на его спине. Он был прекрасен в своем разрушительном порыве, божество, спустившееся в Диюй ради своей возлюбленной.
Кровь из его раны на боку проступила сквозь повязку, несколько теплых капель упали на мой живот, смешиваясь с нашим потом.
Напряжение внутри меня спиралью закручивалось всё туже и туже, пока не достигло критической точки.
Я закричала его имя, когда волна ослепительного, судорожного экстаза накрыла меня с головой. Мое тело билось в его руках, мышцы сжались вокруг него, вытягивая из него остатки самообладания.
Хэнъюй издал рык, он сделал несколько последних, самых глубоких и жестких толчков, и его тело напряглось, содрогаясь от мощной разрядки. Он излился в меня, горячо и обильно, помечая меня изнутри, навсегда делая своей.
Мужчина рухнул на меня всей своей тяжестью, зарываясь лицом в мои спутанные, влажные волосы.
Мы лежали в тишине, прерываемой лишь нашим тяжелым, хриплым дыханием.
Алый шелк простыней был скомкан, в комнате пахло страстью, металлом и тлеющими благовониями.
Хэнъюй не спешил отстраняться. Он приподнялся на локтях, перенося вес своего тела, чтобы не раздавить меня, и посмотрел мне в лицо.
Его взгляд был затуманенным, черты лица расслабились, потеряв свою пугающую хищность. В этот момент он выглядел абсолютно, безгранично счастливым. Умиротворенным демоном, который наконец-то получил подношение, способное утолить его вековой голод.
Мужчина осторожно, большим пальцем, стер каплю своей крови, упавшую на мою ключицу, и размазал её по моей коже, оставляя багровый след.
— Теперь ты не отмоешься от меня, — прошептал он, и в его голосе звучала темная, собственническая удовлетворенность. — Моя кровь на тебе. Мое семя внутри тебя. Моя душа в твоих руках.
Я подняла руку, чувствуя невероятную усталость, и медленно провела пальцами по его влажным волосам.
— А мне и не нужно отмываться, — так же тихо ответила я, глядя прямо в его бездонные глаза. — В этой империи нет никого, кроме нас двоих, Чжао Хэнъюй. И если мир сгорит дотла... мы будем править на его пепелище.
Улыбка, появившаяся на его губах, была страшной и прекрасной одновременно. Он наклонился и запечатлел на моих губах долгий, медленный поцелуй, скрепляя наш договор.
Глава 27
POV Го Шуан
Сон не принес мне забвения.
После того как буря нашей отчаянной близости утихла, и дыхание Чжао Хэнъюя выровнялось, погрузив его в тяжелый, спасительный сон, я закрыла глаза. Мое тело было истощено, каждая мышца ныла от сладкой, тягучей усталости, а на коже всё еще горели оставленные им метки. Его кровь, смешанная с моей на алом шелке простыней, казалось, продолжала пульсировать, создавая между нами невидимую, непреодолимую связь.
В мире совершенствующихся говорят, что при глубоком слиянии инь и ян, когда барьеры тел рушатся, а меридианы открываются друг другу, души могут соприкоснуться. Я всегда считала это лишь красивой метафорой из старых трактатов.
До этой ночи.
Сначала была лишь тьма. Густая, удушающая тьма, которая пахла горькими травами и старым, въевшимся в дерево ладаном. А затем сквозь эту тьму проступил пронзительный, пробирающий до самых костей холод.
Я открыла глаза — или мне показалось, что я их открыла.
Я стояла посреди огромных, роскошных покоев. Золотые колонны были обвиты резными фениксами, на полу лежали ковры из шкур белых тигров, но ни одна жаровня не могла прогнать ледяную стужу, царившую здесь. Это был Дворец Земного Спокойствия. Покои Императрицы.
Но я смотрела на них не своими глазами. Я была бесплотным духом, призраком, парящим под потолком, и одновременно я чувствовала всё то, что чувствовал человек, в чьем сознании я оказалась.
Я видела его.
Чжао Хэнъюй. Но это был не тот изящный, бледный принц-изгой, спящий сейчас в моих объятиях. Это был взрослый мужчина. Его плечи стали шире, черты лица заострились, приобретя суровую, безжалостную твердость. На нем были тяжелые императорские одежды цвета ночного неба, расшитые золотыми девятипалыми драконами. На его голове возвышался венец Сына Неба с жемчужными нитями, скрывающими глаза.
Он стоял на коленях.
Властитель Империи, перед которым ниц падали армии, стоял на коленях у огромного ложа, застеленного белым шелком.
Мой взгляд — или взгляд Хэнъюя, чью память я сейчас проживала, сфокусировался на фигуре, лежащей на кровати.
Это была я.
Старше на несколько лет. Невероятно бледная, с ввалившимися щеками и губами, приобретшими пугающий, синевато-черный оттенок. Мои глаза были полузакрыты, дыхание вырывалось из груди с влажным, булькающим хрипом. Я умирала.
«Нет... нет...» — чужая, разрывающая на куски паника затопила мое сознание. Это были эмоции Хэнъюя. Его грудь сдавило от невыносимой боли.
Я увидела, как мужчина судорожно схватил мою безвольную, ледяную руку, прижимая её к своей щеке.
— Ваше Величество... — раздался жалкий, дрожащий голос. У изножья кровати, вжимаясь лицом в ковер, рыдал Главный Императорский лекарь. — Яд Ледяной Стужи поразил сердце Её Величества Императрицы... Моих сил недостаточно. Врата Диюя уже открыты для неё...
— Молчать! — рев Хэнъюя сотряс стены покоев. В этом звуке не было человеческой ярости, это был вой раненого дракона, у которого вырывали сердце. — Я прикажу сварить тебя заживо, если ты не заставишь её дышать! Влейте в неё мою кровь! Возьмите мою ци!
Я чувствовала, как он в отчаянии направляет потоки своей огромной энергии в мое умирающее тело, пытаясь растопить лед в меридианах. Его
