Вторая жизнь Тирана: я не отпущу тебя дважды - Аматариэль Джулианна Кортес
Слова Евнуха Цао прозвучали как приговор.
Император вырвал тубус из рук слуги, сломав печать. Он впился взглядом в письмо, и его лицо исказилось от чудовищного гнева. Паранойя правителя получила свою самую сладкую пищу.
— Тварь! — Император наотмашь ударил Благородную Супругу Лин по лицу так сильно, что она отлетела в сторону, сплевывая кровь. — Ты хотела убить меня?! Мой собственный сын хотел моей смерти?!
— Нет! Это ложь! Это подделка! — закричала Супруга Лин, ползая в ногах Императора.
Но Сын Неба больше ничего не хотел слушать. Его взгляд метнулся к Чжао Хэнъюю. Принц, стоящий среди убитых им людей, внезапно предстал перед Императором не как демон, а как единственный сын, обладающий достаточной силой, чтобы защитить Трон от предателей, и не имеющий собственных амбиций, ведь он только что заявил, что Трон ему не нужен.
— Схватить эту змею и её выродка! — взревел Император, указывая трясущимся пальцем на Супругу Лин и Юйчэня. Золотая гвардия немедленно бросилась исполнять приказ. — Бросить их в Холодный Дворец! Расследовать каждый их шаг!
Мой отец, Великий Чэнсян, всё еще стоящий на коленях, издал судорожный вздох облегчения. Он посмотрел на меня, и в его глазах больше не было просьб о пощаде. Там было осознание того, что его дочь стала супругой нового, истинного хозяина Империи.
Чжао Хэнъюй не обратил ни малейшего внимания на крики уводимого Наследного принца или мольбы Благородной Супруги Лин. Ему было плевать на Императора, на Трон Дракона и на падение своих врагов.
Он медленно, перешагивая через отрубленные руки и пробитые доспехи, направился к нашему столику.
Мужчина подошел ко мне. Его дыхание было тяжелым, рана на боку, несомненно, открылась, но он не показывал боли.
Хэнъюй опустился на одно колено прямо в лужу крови.
Он поднял свою окровавленную руку, которой только что пробивал грудные клетки, и замер, боясь испачкать мое безупречное ханьфу. Затем он поднял чистую руку, и бережно, с невероятной нежностью, коснулся моей щеки.
В его черных глазах бушевала тьма, смешанная с таким безграничным, фанатичным обожанием, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня так, словно я была божеством, ради которого он только что совершил это кровавое подношение.
— Я же говорил тебе, — прошептал он, и его голос, сорванный от напряжения битвы, звучал мягче бархата. Принц большим пальцем стер невидимую пылинку с моего лица. — Для тебя мои руки всегда будут чистыми. И никто. Никогда. Не посмеет забрать тебя у меня.
Я положила свою ладонь поверх его окровавленной руки, не боясь испачкаться, и прижала её к своей щеке, глядя в глаза своему Тирану.
В этот момент, окруженные смертью и ужасом целой Империи, мы стали абсолютными правителями этого мира.
Глава 26
POV Го Шуан
Запах свежей крови, пропитавший Зал Небесной Чистоты, всё еще преследовал меня.
Мы покинули Внутренний Двор в абсолютной тишине. Императорская гвардия, которая еще час назад готова была растерзать нас по приказу Наследного принца, теперь расступалась перед Чжао Хэнъюем, опускаясь на колени и вжимая лица в залитые кровью мраморные плиты. Никто не смел поднять глаз на демона, который в одиночку вырезал элитный отряд и одним движением перевернул расстановку сил в Империи.
В полумраке закрытого паланкина, мерно покачивающегося на плечах носильщиков, царила удушающая, наэлектризованная тишина.
Хэнъюй сидел напротив меня. В свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь плотный шелк занавесок, его лицо казалось высеченным из белого камня. Темные сапфировые одежды потяжелели от чужой крови. Его дыхание было глубоким и чуть хриплым — рана на боку, несомненно, открылась во время боя, но он не издал ни единого звука боли.
Черные, бездонные глаза мужчины не отрывались от моего лица ни на мгновение. В них всё еще бушевал первобытный пожар. Адреналин битвы, жажда убийства и опьяняющее чувство триумфа смешались в его взгляде с такой яростной, собственнической потребностью.
Я не отводила взгляд, сидела с прямой спиной, чувствуя, как внутри меня дрожит каждая жилка, но это был не страх. Это было эхо его собственной темной энергии, резонирующее в моей крови.
Когда паланкин опустился на землю у дверей Павильона Запертой Весны, Хэнъюй первым шагнул в прохладную ночную тьму. Он обернулся и протянул мне свою чистую руку, точно так же, как сделал это среди трупов в Императорском зале.
Я вложила свои пальцы в его ладонь.
Цзян Чэнь, возникший из теней двора, молча открыл перед нами тяжелые деревянные створки.
— Никого не впускать, — бросил Хэнъюй своему верному псу. — Даже если сам Император приползет сюда на коленях, Павильон закрыт. Мо Цю и остальных слуг отослать во внешний двор. Я убью любого, кто посмеет приблизиться к нашим покоям ближе, чем на полет стрелы.
— Будет исполнено, мой господин, — Цзян Чэнь низко поклонился, исчезая во мраке.
Мы вошли в спальню, и тяжелые двери с глухим стуком захлопнулись за нашими спинами. Засов со скрежетом встал на место. Мы остались абсолютно одни, отрезанные от потрясенного, истекающего кровью мира.
Я сделала шаг к туалетному столику, чтобы зажечь дополнительные свечи, но не успела.
Хэнъюй метнулся ко мне быстрее, чем бросается степной барс. Его руки, от которых всё еще исходил запах железа и смерти, сомкнулись на моей талии, рывком разворачивая меня к себе. Мужчина прижал меня к своей груди с такой сокрушительной силой, что из моих легких выбило весь воздух.
— Хэнъюй... — выдохнула я, чувствуя, как влажная ткань его окровавленного ханьфу прилипает к моему платью. — Твоя рана... нужно позвать лекаря...
— К демонам лекаря, — прорычал он.
Его голос был низким, звериным, вибрирующим от сдерживаемого безумия. Он зарылся лицом в изгиб моей шеи, судорожно и жадно вдыхая аромат моей кожи, словно я была единственным источником кислорода в горящем лесу. Его губы обжигали, зубы слегка царапали нежную плоть, балансируя на грани между поцелуем и укусом.
— Ты видела, — его шепот обжигал мое ухо. — Ты видела, как он смотрел на тебя. Этот желтый червь, Юйчэнь. Даже когда я убивал его людей, даже когда он ползал в крови, он смел бросать взгляды на то, что принадлежит мне.
Его пальцы впились в мои плечи. Адреналин, кипящий в его венах,
