Тень против света. - Сира Грин
— А «Нита» — идеальное сокращение, — добавил он, и в его голосе промелькнула озорная нотка. — Если ты не против… могу я иногда называть тебя так?
— Что, язык заплетается произнести лишнюю букву? — моя улыбка стала шире, на этот раз настоящая, лишенная привычного яда.
— Вовсе нет, — усмехнулся он в ответ. — Но если тебе неприятно, я не стану настаивать.
— Я не против, — я повернулась к нему, окончательно сбрасывая маску безразличия. — В конце концов, я же зову тебя «Бутером». Справедливо будет, если и ты оттяпаешь кусок от моего имени.
Парень лишь мягко, почти невесомо улыбнулся, и я поспешно отвернулась к окну. Пыталась сосредоточиться на серой ленте шоссе, на мокрых бликах дождя и размытых силуэтах деревьев, мелькавших за стеклом, точно призраки. Но взгляд, вопреки доводам рассудка, упрямо возвращался к нему. Я рассматривала его профиль: непокорные, чуть взъерошенные пряди волос, прямую линию носа, непривычно длинные ресницы и сильные пальцы, уверенно лежащие на руле. В этом созерцании таилось нечто опасное и одновременно притягательное — что-то, от чего сердце пускалось вскачь, игнорируя истошные вопли разума: «Не смей! Остынь!»
— Значит, теперь ты всё же решила поменяться ролями и понаблюдать за мной? — произнёс он, и в его голосе прорезалась смешинка. Он мельком взглянул на меня, обнажив в улыбке ровные белые зубы. — Ну и как? Интересно?
Я невольно встретилась с его бездонными серыми глазами, и дыхание на миг перехватило, застряв в легких комом.
— Я просто… контролирую, чтобы ты не угробил нас и нормально вел машину, — выдавила я, отчаянно стараясь звучать невозмутимо. Но слова предательски спотыкались, торопясь вырваться на свободу.
— О, не сомневайся. Я первоклассный водитель, — он свободной рукой шутливо указал на себя, демонстрируя непоколебимую веру в собственные таланты.
— В нашем мире нет машин… — тихо напомнила я, скептически выгнув бровь.
— Это не имеет значения, — он снова поймал мой взгляд, и в глубине его зрачков на мгновение вспыхнула мягкая искра. От этого тепла напряжение в моей груди тревожно дрогнуло и начало плавиться.
В этот самый момент передние колеса с глухим ударом влетели в глубокую выбоину. На влажной трассе машину ощутимо повело юзом. Я не успела среагировать — инерция резко швырнула меня в сторону, и сердце испуганной птицей подпрыгнуло к самому горлу.
Идо оказался быстрее. Прежде чем я успела обо что-то удариться, его ладонь стальным обручем сомкнулась на моем локте — осторожно, но властно, удерживая меня на месте. Он молниеносно выровнял ход автомобиля, но руку так и не убрал.
В салоне повисла звенящая, густая тишина, пропитанная странным трепетом. Секунды растянулись, как капли смолы. Я пыталась выровнять дыхание, сдержать накатившую волну эмоций, но через мгновение не выдержала — и из груди вырвался короткий, нервный смешок.
— «Первоклассный водитель»? Да уж, это определение точно про тебя! — выпалила я, пытаясь этим сарказмом сбросить удушающее оцепенение.
— Яму в луже не разглядел, — невозмутимо отозвался он, хотя в уголках его губ всё еще плясала улыбка. — Ты как? Не ушиблась?
Я слишком остро ощутила жар его пальцев сквозь ткань рукава и инстинктивно высвободила руку, чувствуя, как по коже пробежали искры.
— Нет, нет, всё в порядке, — я выдавила ответную улыбку, судорожно ища повод сменить тему. — Слушай, нам бы на заправку… бак почти пустой, далеко не уедем.
Он молча кивнул, и мы двинулись дальше сквозь пелену дождя. Теперь я видела, с каким преувеличенным вниманием он всматривается в дорогу, стараясь объехать каждую, даже самую мелкую трещину в асфальте.
Глава 13
Прошло чуть более получаса, прежде чем впереди замерцали неоновые огни одинокой заправки. Двигатель затих, оставляя нас в обволакивающей тишине, прерываемой лишь стуком дождя по крыше. Идо, не теряя времени, направился к кассам. Я двинулась следом — не из нужды, а просто чтобы разогнать кровь в жилах и стряхнуть с себя вязкое оцепенение долгой дороги.
Внутри пахло дешёвым кофе и резиной. Я лениво скользила взглядом по полкам с пёстрыми упаковками снеков и автомобильным хламом, пока не вышла обратно под серое небо. Холодная изморось коснулась лица, и в тот же миг интуиция, отточенная годами выживания, подала сигнал.
Как выяснилось, решение выйти на улицу в одиночку было крайне несвоевременным. Или, наоборот, слишком удачным.
Их было трое. Они отделились от тени старого фургона и направились ко мне. Мой взгляд сканировал их автоматически, беспристрастно препарируя цели — привычка, вбитая в подкорку ещё в подворотнях старого мира.
Первый — грузный, с рыхлым телом, которое едва удерживали швы поношенной куртки. Его выпирающий живот и неприятная щербинка между зубами дополняли образ опустившегося маргинала. Когда-то сломанный и криво заросший нос соседствовал с редкими, сальными прядями волос, прилипшими к черепу. Он выглядел как человек, которого жизнь долго и методично била, но он так и не понял — за что именно.
Второй — полная противоположность: высокий, костлявый, с дёрганой, нервической походкой. Под глазом наливался свежий фиолетовый кровоподтёк, а губы кривились в заискивающей ухмылке, словно он каждую секунду ждал одобрения от вожака.
Третий выделялся мгновенно. Плотное телосложение, разворот широких плеч, уверенная, тяжёлая поступь. Он не суетился, не скалился в пустоту. Главарь. Это сквозило в каждом его жесте, в том, как двое других невольно подстраивали свой шаг под его ритм.
Обычные уличные отбросы. Шумные, пропитанные запахом перегара и дешевого табака. Самоуверенные в своей безнаказанности. И… абсолютно безвредные для меня.
Такие типы встречались мне сотни раз — в трущобах, в тёмных кварталах, в переулках, где крики тонут в сточных канавах. Обычно хватало одного моего взгляда или едва уловимого жеста, чтобы они, почуяв неладное, попятились назад.
Но здесь правила игры изменились. В этом мире меня никто не знал. Для них я была всего лишь одинокой девчонкой у ночной дороги.
Уголок моих губ невольно дрогнул, складываясь в предвкушающую, едва заметную усмешку.
«Так даже забавнее».
Внутри кольнуло острое, почти забытое любопытство. Мне вдруг стало интересно: не заржавела ли моя хватка в этом новом теле? Не забыла ли я, каково это — позволить им поверить, что я добыча… чтобы в следующую секунду стать их единственным ночным кошмаром?
Толстяк бесцеремонно сократил дистанцию, нависая надо мной всей своей
