Вторая жизнь Тирана: я не отпущу тебя дважды - Аматариэль Джулианна Кортес

— Никто не уйдет, — прошептал я.

Я метнул меч. Клинок со свистом рассек воздух и насквозь пробил спину четвертого ассасина, пригвоздив его к деревянной колонне галереи, виднеющейся за деревьями.

Последний убийца, самый высокий и, видимо, лидер группы, понял, что бежать бессмысленно. Он издал глухой, яростный рык и бросился на меня, сжимая в руках короткий, изогнутый клинок, от которого исходил тошнотворный, сладковатый запах яда.

Я легко мог убить его, мог раздробить его череп на расстоянии одного шага импульсом ци. Я мог сломать ему шею одним движением.

Но в моей голове вспыхнуло лицо Шуан-эр. Её глаза, полные слез, когда она просила меня не умирать. Её тонкие руки, обнимающие мои плечи.

Если я вернусь к ней невредимым, забрызганным чужой кровью, я снова стану для нее непобедимым монстром. Тираном, от которого нужно прятаться.

Но если я вернусь раненым... Если она увидит мою кровь... Её жалость, её извращенная потребность спасать меня привяжет её ко мне крепче любых цепей.

Я опустил руки и подавил свою защитную ауру ци, делая свое тело таким же уязвимым, как у обычного смертного.

Убийца, не веря своей удаче, сделал выпад.

Его отравленный клинок со свистом распорол черный шелк моего ханьфу на левом боку, чуть ниже ребер, и глубоко вонзился в плоть.

Вспышка острой, обжигающей боли прошила мое тело. Яд черной сколопендры немедленно начал действовать, посылая по венам ледяной огонь. Дыхание перехватило.

Убийца победно оскалился под маской, готовясь провернуть лезвие в ране.

— Достаточно, — выдохнул я.

Моя рука сомкнулась на его горле. На этот раз я не сдерживался и сжал пальцы, сокрушая гортань и шейные позвонки в кровавое крошево. Голова ассасина неестественно запрокинулась назад, и он рухнул к моим ногам.

Я остался один посреди аллеи, усеянной трупами.

Я опустил взгляд. Из раны на боку толчками выплескивалась темная, густая кровь, пропитывая мои одежды. Боль была адской. Яд разъедал меридианы, заставляя мышцы судорожно сокращаться.

Я осел на одно колено, тяжело дыша.

Любой другой на моем месте уже лежал бы в агонии. Но я провел века в Диюе. Эта боль была ничтожна по сравнению с той, что я испытывал, глядя на умирающую Шуан-эр в прошлой жизни.

Я закрыл глаза и силой воли начал концентрировать свою ци вокруг раны. Я не стал выводить яд из организма — мне нужно было, чтобы он действовал, чтобы мое состояние было критическим. Я лишь заблокировал потоки энергии так, чтобы яд не добрался до сердца немедленно. Я должен был дойти до неё.

Опираясь о стволы деревьев, оставляя на коре кровавые отпечатки, я медленно поднялся.

Каждый шаг отдавался звоном в ушах. Мир перед глазами начал плыть, окрашиваясь в багровые тона. Но на моих губах играла улыбка.

Это была не просто рана. Это был мой величайший шедевр. Мой свадебный подарок для моей Императрицы.

Я знал, что когда я переступлю порог Павильона Запертой Весны, когда я рухну к её ногам, истекая кровью, она забудет о своей свободе. Она забудет о ненависти. Моя девочка будет видеть только мужчину, который умирает, но который всё равно пришел к ней.

— Я иду, моя Шуан-эр, — прошептал я непослушными губами, слизывая пот вместе с кровью, выступившей на лице.

Я тащился по темным коридорам дворца, оставляя за собой дорожку из черных капель. Стража, которая должна была патрулировать Внутренний Двор, была благоразумно уведена Цзян Чэнем. Никто не видел, как Седьмой принц, шатаясь, словно пьяный, приближается к своей золотой клетке.

Тяжелые двери Павильона Запертой Весны показались мне вратами в рай.

Я толкнул их ослабевшими руками. Створки со скрипом поддались.

В комнате горели свечи. Мо Цю не было — я приказал ей никогда не находиться в покоях Ванфэй после часа Собаки.

Моя Шуан-эр сидела у туалетного столика, одетая в тонкое, белое ханьфу для сна. Её волосы, которые я расчесывал утром, черным водопадом струились по спине. Она обернулась на звук открывающихся дверей.

Сначала в её глазах мелькнуло привычное напряжение, ожидание моего давящего присутствия.

Но затем она увидела мое лицо. Она увидела, как я, не в силах больше сделать ни шагу, навалился плечом на дверной косяк. Мои черные одежды потяжелели от крови, которая теперь не скрывалась в ткани, а медленно, неотвратимо стекала на белый, пушистый ковер, оставляя жуткие, багровые пятна.

Её глаза расширились, а лицо побелело.

— Хэнъюй... — её голос сорвался на испуганный, тонкий писк.

Она вскочила с пуфа так резко, что тот с грохотом перевернулся.

Я попытался сделать шаг к ней, попытался сказать, что всё хорошо, что я вернулся к ней, но силы окончательно покинули мое тело. Яд сковал легкие.

Мои колени подогнулись. Я начал падать в спасительную, обволакивающую тьму.

Но я не ударился о пол.

В последнее мгновение перед тем, как потерять сознание, я почувствовал, как её тонкие, теплые руки судорожно обхватили меня, пытаясь удержать мой вес. Я почувствовал запах сливы и сандала, и услышал её крик, полный непритворного, дикого отчаяния:

— Помогите! Кто-нибудь, помогите! Хэнъюй! Не закрывай глаза! Умоляю, посмотри на меня!

Я улыбнулся, проваливаясь в небытие.

Глава 22

 POV Го Шуан

Кровь была неестественно темной, почти черной, и пахла гниющими сладкими травами.

Тяжелое тело Чжао Хэнъюя рухнуло в мои объятия, едва не утянув меня за собой на пол. Я чудом удержала равновесие, оседая на колени и бережно опуская его голову себе на бедра. Мое белоснежное ханьфу для сна мгновенно пропиталось багровой влагой, расцветая жуткими, рваными пионами.

— Хэнъюй! — мой крик разорвал тишину Павильона Запертой Весны, отразившись от деревянных решеток на окнах. Я трясущимися руками схватила его за плечи, пытаясь привести в чувства. — Открой глаза! Умоляю тебя, посмотри на меня!

Его лицо было мертвенно-бледным, губы приобрели пугающий синеватый оттенок. Глаза были плотно закрыты, а дыхание вырывалось из груди короткими, свистящими толчками. На левом боку, прямо под ребрами, черный шелк его одежд был разорван, и оттуда толчками вытекала кровь.

— Помогите! Кто-нибудь! — я закричала так громко, что сорвала голос.

Двери открыли с такой силой, что она ударились о стены. В комнату бесшумной, но стремительной тенью влетел мужчина в серых одеждах стражника. Я узнала его — это был воин с одним глазом, чью жестокую ауру я чувствовала даже сквозь стены. Цзян Чэнь.

Он мгновенно оценил ситуацию, рухнув на колени рядом со мной. В его единственном глазу мелькнула паника, которую он