Последнее желание мистера Макбрайда - Джо Сипл

сделал для вас. Я хочу, чтобы вы знали: это прекрасно!

И он снова переключается на свой телефонный разговор.

Глава 12

Сегодня у Джейсона плохой день, и мне больно это видеть. Сейчас я каждый вечер молюсь. Я прошу Господа исцелить сердце Джейсона. Пока что безрезультатно. Я просто не понимаю, почему такой ворчливый старикан, как я, задержался в этом мире так надолго, а этому парнишке досталось никуда не годное сердце. Мне больно видеть, как тяжело ему дышать. Больно слышать, как он говорит о смерти. А тяжелее всего понимать всю безнадежность ситуации.

Из дневника Мюррея Макбрайда

Я возвращаюсь в Лемон-Гроув. Не могу дождаться, когда расскажу Александре о встрече с Хавьером. С Хавьером Гонсалесом, настоящей звездой бейсбола. Так странно, что я могу позвонить в «Кабс» и договориться о встрече с одним из самых легендарных игроков, который теперь занимается важной административной работой. И все это благодаря Мюррею.

Я только теперь начинаю понимать, как непросто исполнить желания ребенка. Когда это делалось для меня, я и не думал, что это тяжело. Но теперь я начинаю понимать Мюррея: он говорил, что мои желания заставляют его жить. Начав делать что-то для дорогого мне человека, я получил лучшее лекарство от пустоты в душе. Или от былой пустоты. Сам не знаю.

Даже сердцу моему лучше. Конечно, не физически. Боль в груди возникает чаще, чем мне хотелось бы, хотя теперь я постоянно ношу с собой кислород и часто им пользуюсь. Но по ритму понимаю, что поступаю правильно. Что Тиган одобряет.

Похоже, Александра уже поняла то, на что у меня ушло так много времени. Она с головой погрузилась в исполнение своего пятого желания. Мне радостно видеть, как ее планы осуществляются. Просто потрясающе, сколь много она уже сделала для маленького городка в Гватемале!

Подъезжая к дому Лопесов, я замечаю, что воспринимаю его как собственный. Конечно, я здесь не живу, но нет другого дома, куда мне так хотелось бы приехать. Да, я очень люблю маму, Коллинза и Деллу, но сейчас для меня нет никого более важного. Хотя нет, есть еще координатор программы трансплантации, которая стала мне так дорога.

Я с нетерпением подхожу к двери. Но выражение лица Хуана, открывшего дверь, мне не нравится.

– Все в порядке?

Он пропускает меня, и я вхожу. Надеюсь, я просто помешал им ужинать или что-то в этом роде. Но Хуан не из тех, кого можно этим расстроить.

Он пожимает плечами и указывает на комнату:

– Александра там… Она… Может быть, вам просто стоит с ней поговорить?

Я спешу войти. Александра сидит за компьютером, но не смотрит на него. Экран темный. Девочка уронила голову на скрещенные руки, словно решив подремать. Но, войдя, я понимаю, что она не спит. Ее глаза полны слез.

– Что случилось? – спрашиваю я, опускаясь на колени, чтобы заглянуть ей в глаза. – Что-то с пожертвованиями? Или со стройматериалами в Гватемале?

Она не отвечает. Я отвожу прядь волос с ее лица, заправляю ей за ухо и трижды похлопываю ее по плечу. Мне неловко – наверное, так чувствовал себя Мюррей, когда успокаивал меня.

– Что бы ни было, мы с тобой справимся.

Александра моргает, смотрит на меня так, словно только сейчас понимает, что я рядом. Она выпрямляется, нажимает кнопку и указывает на экран:

– Посмотрите…

Это газетная статья. Она прокручивает статью к началу. Заголовок гласит: «Диабетический кризис в Гватемале». Мне не нужно читать долго, чтобы понять, о чем здесь говорится.

– Послушай, Александра. Мы даже не знаем, вышлют ли тебя.

Девочка не обращает на меня внимания и прокручивает статью дальше.

– Вы не дочитали. Здесь говорится о девочке, которая умерла, потому что не знала, что получила инсулин другого вида, не тот, что всегда. Смесь 70–30. Нельзя взять первый попавшийся инсулин и рассчитывать, что все будет как обычно. Мне нужен пролонгированный «Лантус» и краткосрочный «Хумалог», а не какая-то смесь 70–30.

Ее рассуждения производят на меня глубокое впечатление, но и приводят в ужас. Как и многие, я слышал трагические истории, происходящие в мире, но всегда как-то отделял себя от них. Да, я испытывал сочувствие и сострадание, но быстро возвращался к своим делам.

А теперь я привязался к этой девочке. Она такая настоящая. Она не похожа на всех, о ком я читал в газетах, слышал по радио или телевизору. Александра не какой-то случайный человек, которого я никогда не видел. И я не могу перестать думать о том ужасе, какой она испытывает. Стена исчезла. Она сидит прямо передо мной. И буквально через несколько дней эта девочка, которая стала мне так дорога, напрямую столкнется с ужасами, о которых пишут в газете.

– Знаете, что пугает меня больше всего? – спрашивает она. – Не другой вид инсулина, хотя это тоже очень страшно. Больше всего меня пугают болезни. С рвотой и всем таким. Тогда нельзя будет что-то съесть и вернуть сахар в норму, а придется ехать в больницу, чтобы не умереть. А больницы там нет.

Я изо всех сил пытаюсь придумать, что сказать, но у меня ничего не выходит. Мне хочется, чтобы Александра замолчала, но она продолжает:

– И у меня скоро начнется переходный возраст, а это сулит новые осложнения диабета. И стресс тоже, а стресс у меня будет очень сильный. И у меня даже может не оказаться нужного вида инсулина.

Ее слова пугают меня, особенно про инсулин. Я не могу избавиться от голоса отца Джеймса: он говорил, что без инсулина Александра может умереть за двадцать четыре часа.

Как Мюррей с его таблеткой.

Мне нечего ей сказать. Я не могу ничего изменить. Мои слова и поступки не защитят ее. Это выше моих сил. Я ничем не могу ей помочь.

Мне хочется рассказать про Хавьера, и поездку в Вашингтон, и перспективу спеть гимн перед матчем. Но сейчас все это неважно. Ее страхи реальны. Это действительно страшно, и простым лейкопластырем не отделаешься.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к своему сердцу. Я внимательно слушаю голос Тиган, пытаюсь ощутить ее дух и мудрость. Ее доброту. Я думаю, что она сделала бы на моем месте.

Когда Хуан входит в комнату, я обнимаю их обоих. Мы долго стоим обнявшись. Я наклоняюсь, наши лбы соприкасаются. И я понимаю, что постараюсь быть сильным – ради моих новых друзей.

Глава 13

Сегодня снова встречался с отцом Джеймсом. Вообще-то мы встречаемся