Мост - Александр Науменко
Луч фонаря скользнул по стеклу с той стороны. К нему было прижато лицо ребенка. Маленькая ладошка застыла на стекле в вечном жесте мольбы. Рядом, лицо старика. Чья-то спина в джинсовой куртке. Они сбились в плотную массу у выхода, заблокировав сами себя телами.
Вагнер отшатнулся. Даже через толстый неопрен и годы цинизма это пробило его броню. Он слышал собственное дыхание, хриплое, рваное. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Господи, они же там как шпроты в банке.
Ковальски подплыл ближе. Увидел то же самое. Парень дернулся. Его чуть ли не начало рвать прямо в загубник. Пузыри воздуха хаотично рванулись вверх.
Том среагировал мгновенно. Он схватил напарника за плечи, жестко встряхнул.
Жест: ребро ладони к горлу, затем ладонь на грудь напарника, движение «вдох-выдох» руками.
«Прекрати! Успокойся! Дыши!»
Если Ковальски сейчас запаникует и выплюнет регулятор, он труп. На этой глубине, в этой грязи, Том его не вытащит.
Парень зажмурился, судорожно глотая воздух. Через минуту он открыл глаза и кивнул. В его взгляде больше не было страха. Только пустая, черная бездна. Он сломался, но продолжал функционировать.
Том повернулся обратно к вагону. Нужно было проверить, можно ли открыть двери снаружи. Это была их задача. Оценка возможности извлечения. Не спасения. Извлечения.
Он достал монтировку, закрепленную на бедре. Загнал плоский конец в щель между створками дверей. Уперся ногами в борт вагона. Металл скрипнул, звук передался через воду глухой вибрацией.
Двери поддались. Сначала на сантиметр. Потом шире.
Из вагона, подчиняясь течению, медленно выплыла рука. Женская рука с тонкими пальцами, на безымянном, обручальное кольцо. Она словно приглашала их войти. За ней показалось плечо, волосы… Тело женщины медленно, вращаясь в невесомости, покинуло свою стальную могилу и зависло рядом с Томом.
Он поймал её за ремень сумки, которая все еще висела через плечо. Тело оказалось тяжелым. Он посмотрел на её лицо. Молодая. На шее следы синяков, видимо, её прижали в давке. Но убила её вода. Или нейтроны. Теперь уже неважно.
Вагнер достал из подсумка химический источник света, зеленый «лайтстик», активировал его, сломав капсулу, и пристегнул к одежде женщины. Теперь она светилась в темноте, как призрачный маяк.
Жест: Том указал на тело, потом большой палец за спину.
«Не берем. Наверх».
Ковальски отодвинул тело. Это было гротескно, как танец двух водолазов с мертвой партнершей в абсолютной тьме затопленного метрополитена.
Они начали подъем. Мимо проплывали рекламные плакаты на стенах станции: «Приходите на мюзикл „Король Лев“», «Скидки в Macy’s». Обычная жизнь, которая осталась где-то там, наверху, за толщей бетона и воды. А здесь, внизу, был только холод, ил и сотни зеленых огоньков, которые им еще предстояло зажечь.
Когда они поднимались по лестничному пролету, Вагнер посмотрел вниз в последний раз. Луч его фонаря на секунду осветил глубину туннеля. Там, вдали, в мешанине из обломков и кабелей, плавали десятки тел. Они медленно кружились в водовороте, создаваемом вентиляцией, словно исполняли какой-то бесконечный, безмолвный балет смерти.
Том отвернулся. Ему захотелось сорвать маску и заорать, выпустить воздух из легких, чтобы не видеть, не знать, не помнить. Но он был профессионалом. Он просто сжал зубы так, что заболели скулы, и продолжил работать ластами.
«Всплываем».
На поверхности их ждал серый день, злой майор Райс и статистика, которая вот-вот пополнится еще одной тысячей имен. Но ни одна цифра в отчете никогда не сможет передать того, как выглядит детская ладошка, прижатая к стеклу вагона на глубине тридцати метров под Бруклином.
* * *
Время приближалось к полудню, но солнце так и не показалось. Небо над Бруклином затянула плотная, свинцовая пелена, давившая на плечи не хуже атмосферного столба. Снег с дождем прекратился, сменившись сухой, колючей изморозью, которая оседала на бронежилетах солдат, на бетонных блоках ограждения и на черных мешках, которые уже начали складывать в ровные ряды у временного пункта сортировки.
Внутри командного автобуса «Prevost» воздух оказался спертым, густым от запаха дешевого растворимого кофе, разогретого пластика и человеческого пота. Генератор гудел монотонно, усыпляюще, но спать было нельзя.
Эндрю Райс сидел за складным столом, заваленным распечатками карт и планшетами. Его глаза покраснели, веки казались налитыми свинцом. Он механически отмечал сектора на схеме, которые уже проверили дроны.
— Сектор 4-Браво, чисто, — бормотал он себе под нос. — Сектор 4-Чарли… подозрение на структурную нестабильность.
Джина Лоу сидела напротив, обхватив обеими руками картонный стаканчик. Кофе в нем давно остыл, превратившись в горькую бурую жижу, но она продолжала держать его, словно это был единственный источник тепла в мире.
— Знаешь, что самое странное? — тихо произнесла она, глядя в одну точку. — Тишина в эфире на гражданских частотах. Обычно, когда случается дерьмо, эфир разрывается от криков. А сейчас… они просто молчат. Те, кто там остался.
Райс не успел ответить. Дверь автобуса с шипением открылась, впуская внутрь клуб холодного пара и молодого лейтенанта Нацгвардии. Парень выглядел растерянным, его шлем сбился набок.
— Майор Райс, сэр! — выдохнул он. — У нас проблема на периметре «Альфа».
Эндрю медленно поднял голову, чувствуя, как хрустнули позвонки в шее.
— Если это снова та актрисулька, Анджелина Дали, то передайте ей, что я лично конфискую её телефон и засуну его в глубокий карман, — прорычал он.
Час назад эта звезда устроила истерику на блокпосту. Она приехала с личным оператором, требуя пропустить её к «разлому» для съемок «социального ролика в поддержку пострадавших». Она хотела, чтобы военные включили сирену на заднем плане для драматизма, и пыталась красиво бежать на камеру, изображая испуг, пока её ассистент держал отражатель света. Райсу пришлось отправить двух бойцов, чтобы вежливо, но жестко развернуть её лимузин.
— Дайте хотя бы туалетом воспользоваться! — выкрикнула она напоследок.
— Нет, сэр, не актриса, — нервно сглотнул лейтенант. — Это мэр. Джейкоб Пол. Он на КПП-1. С ним пресса. CNN, Fox, MSNBC… все там. Он… он рвёт и мечет, сэр. Требует пропустить его в красную зону. Говорит, что берет командование на себя.
Райс закрыл глаза и глубоко вздохнул. Джейкоб Пол. Карьерист, популист, человек, который за два
