Вторая жизнь Тирана: я не отпущу тебя дважды - Аматариэль Джулианна Кортес

Я позволила Сяо Ли одеть на меня строгое платье цвета увядающей хвои и заколоть волосы простыми деревянными шпильками. Наносить белила не потребовалось — мое лицо и так напоминало лик призрака.

Кабинет Чэнсяна Го всегда пах старыми свитками, сосновой тушью и крепким, горьким чаем пуэр. Когда я вошла, отец стоял у открытого окна, заложив руки за спину, в его волосах, казалось, прибавилось седины за эти несколько дней.

Я грациозно опустилась на колени, коснувшись лбом бамбуковой циновки.

— Эта недостойная дочь приветствует достопочтенного отца.

— Встань, Шуан-эр, — его голос звучал глухо и устало. Мужчина повернулся ко мне и жестом указал на низкий стул из грушевого дерева. — Садись, дочь моя. Нам нужно поговорить о вещах, не терпящих отлагательств.

Я послушно села, сложив руки на коленях и опустила взгляд.

Отец прошелся по кабинету, его тяжелые шаги нарушали давящую тишину.

— Ветер во дворце изменил направление, — начал он, тщательно подбирая слова. — Наследный принц Юйчэнь теряет рассудок. Невидимый враг, убивающий его людей, лишил его сна и подорвал доверие Императора. Восточный Дворец сейчас — это корабль, давший течь, и те, кто стоят слишком близко, рискуют пойти ко дну вместе с ним.

Я едва заметно кивнула. Я знала имя этой течи, знала, чьи изящные руки пробивают бреши в дне этого корабля.

— На банкете Весеннего Цветения Юйчэнь открыто выделил тебя, — отец остановился напротив меня, его глаза сузились. — Раньше я считал это благословением Небес. Стать Императрицей — величайшая честь для нашего рода. Но сейчас... сейчас он как раненый вепрь. Наследный Принц ищет союзников и готов силой привязать к себе клан Го, сделав тебя своей супругой. Если мы откажем Наследному Принцу напрямую — нас обвинят в измене. Если согласимся — нас уничтожат его враги.

Упоминание о возможном браке с Юйчэнем вызвало у меня тошноту, но не из-за отвращения к его сальным взглядам, а из-за осознания того, что сделает Хэнъюй.

«Я вырву их языки, если они осмелятся произнести твое имя».

— И что же решил мой мудрый отец? — тихо спросила я, стараясь унять дрожь в голосе.

Великий Чэнсян подошел к своему столу и взял небольшую, обтянутую красным шелком шкатулку.

— Есть только один способ изящно избежать притязаний Восточного Дворца, не оскорбив при этом Сына Неба, — мужчина открыл шкатулку и поставил её передо мной. — Ты должна быть уже помолвлена. С кем-то, чье влияние достаточно велико, чтобы Наследный принц не посмел оспаривать этот союз.

На бархатной подушечке внутри шкатулки лежал круглый парный кулон из безупречно чистого, прозрачного нефрита, украшенный сложной резьбой в виде сплетенных карпов. Символ вечной верности и крепкого брака.

Я уставилась на камень, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Генерал Северных Границ, Ли Цзянь, — торжественно произнес отец. — Старший сын Министра Войны. Он молод, прославлен в боях и далек от дворцовых интриг. Армия Ли Цзяна защищает рубежи Империи, и Император благоволит ему. Вчера я имел долгую беседу с Министром Войны и мы сошлись во мнениях. Твой союз с генералом Ли укрепит оба наших рода. Ли Цзянь увезет тебя далеко от столицы. На север, туда, где безопасно.

На север. Далеко от столицы, далеко от Него.

На краткий, безумный миг мое сердце бешено заколотилось в груди, от наступившей эйфории. Уехать! Сбежать за тысячи ли от Запретного города, от теней, от принца-демона и его окровавленных рук! Стать женой сурового генерала, жить в гарнизоне, дышать холодным ветром пустошей — всё что угодно, лишь бы не видеть эту тьму в глазах Чжао Хэнъюя.

Но эта надежда прожила ровно один вздох.

Затем на обрушилась на меня ледяным осознанием.

«Отныне и до скончания веков, куда бы ты ни пошла... я буду там».

Он не отпустит. Если генерал Ли Цзянь пришлет свадебные дары, если мое имя будет вписано в брачный контракт рядом с именем другого мужчины... Хэнъюй уничтожит их всех. Он не просто убьет генерала, а вырежет род Ли до основания, он сожжет Северный гарнизон, и затем придет за моим отцом.

— Отец... — я вскинула голову, мои глаза расширились от паники. — Вы не можете этого сделать!

Чэнсян Го удивленно нахмурился, явно не ожидая от покорной дочери столь резкого протеста.

— Что значит "не могу"? Это уже решено, Шуан-эр. Обмен верительными грамотами состоится через два дня. Завтра утром семья Ли пришлет пару диких гусей в знак серьезности своих намерений. Это большая удача для нас. Ты должна радоваться.

— Вы не понимаете! — я вскочила на ноги, забыв об этикете. Мои руки дрожали, когда я указывала на нефритовый кулон. — Этот брак... он принесет лишь смерть! Наследный принц... или его враги... они не позволят! Это слишком опасно!

Отец шагнул ко мне, его лицо потемнело от гнева.

— Не смей указывать мне на политические риски, девчонка! Я прожил при дворе больше, чем ты дышишь! Я знаю, что делаю. Генерал Ли защитит тебя. Как только брачный контракт будет скреплен печатью, ты отправишься в поместье Министра Войны под охраной сотни лучших воинов.

Сотня воинов. Что такое сотня воинов против демона, способного разрывать сталь голыми руками и повелевать внутренними потоками ци так, словно он божество разрушения?

— Я умоляю вас... — я упала на колени, хватаясь за подол его тяжелого ханьфу. Слезы, которые я сдерживала так долго, хлынули из глаз. — Отмените помолвку. Скажите, что я тяжело больна. Что я дала обет безбрачия и ухожу в монастырь. Что угодно! Только не отдавайте меня другому! Наш род погибнет!

Чэнсян грубо вырвал край одежды из моих рук, в глазах мужчины читалось лишь разочарование и раздражение.

— Довольно! Я больше не желаю слушать бред глупой, наивной девчонки! Очевидно, слухи о жестокости во дворце повредили твой хрупкий девичий разум. Ты выйдешь за генерала Ли, и точка. Возвращайся в свои покои и не смей покидать их до прибытия свадебных даров. И приведи лицо в порядок, дочь Великого Чэнсяна не должна выглядеть как полоумная нищенка.

Слова отца были непреклонны. Он не слышал меня. Он был слеп, как и все в этом проклятом дворце. Они играли в сянци на доске, которая уже была полита горючим маслом, и Чжао Хэнъюй держал в руках зажженный факел.

Я медленно поднялась с колен. Внутри меня всё вымерло, осталась только холодная пустота обреченности.

Я поклонилась, не поднимая глаз, и молча вышла из кабинета.