Сказание о второстепенном злодее 2 - SWFan
— Не пойду.
— Наглая тварь!
Раздался хлёсткий удар, за ним последовал вскрик. Не успел я и глазом моргнуть, как Алекс и Адель, точно по команде, устремились вперёд. Толпа в хорошей одежде расступилась при их приближении; я воспользовался этим, быстро последовал за ними и увидел, что именно стало причиной этого собрания.
Сценка разворачивалась перед высоким чугунным забором одного из многих роскошных поместий, ряд которых простирался вдоль всей улицы. Перед воротами на камнях сидела девушка лет шестнадцати в потрёпанном сером платье, испещрённом многочисленными заплатками.
Вокруг неё возвышались четверо: трое стражников в сверкающей броне и невысокий аристократ лет сорока с мясистым подбородком. В его маленьких надменных глазах сверкали яростные огоньки. Рука аристократа, облачённая в белую перчатку, была поднята. Девушка лежала на земле и держалась за правую щёку. Между ними стояла небольшая глиняная тарелочка, в которой поблёскивало несколько бронзовых монет.
Аристократ посмотрел на неё с отвращением и раздражённо фыркнул:
— Как ты смеешь просить подаяние перед воротами моего поместья?
— Очень просто. Я делаю это перед воротами, а не за ними. Улица общая, а не ваша, так что всё правильно, — с улыбкой ответила девушка, поглаживая покрасневшую щёку.
— Пф! Я имею полное право прибраться, если перед моим домом смердит конское дерьмо, — фыркнул мужчина.
— Я могу прибраться за вас, если пожелаете. Всего за пару монет… если вы одолжите мне вилы, конечно, — невинно прощебетала нищенка.
— Ты… не смей мне перечить, отрепье! — рявкнул мужчина и резко ударил ногой по глиняной тарелочке, разбивая её на сотни осколков…
Глава 12
Белая Дама
Не успели последние обломки глиняной тарелки со звоном разлететься по мостовой, как между нищенкой и разъярённым мужчиной мелькнули золотистые волосы. Между ними встала Адель, за ней — Алекс.
— А вы ещё кто такие⁈ — рявкнул аристократ, с брезгливым раздражением разглядывая пару.
Нищенка тоже посмотрела на своих спасителей с лёгким интересом.
— Законы Священного города не запрещают просить милостыню на общественной территории, — холодно ответила ему Адель.
— Не твоё дело, нахальная дрянь! — вскипел аристократ. — Кто твой отец? Отвечай! Уже завтра он будет валяться у меня в ногах и умолять достопочтенного лорда Зигфрида простить свою дурную дочь.
— Очень в этом сомневаюсь, — Адель презрительно вскинула бровь.
— Мы из Академии Лапласа, и это… — поспешно попыталась вмешаться Саша, но было уже слишком поздно.
— Сомневаться будешь в моей темнице! Схватить их! — взвизгнул мужчина.
В ту же секунду его гвардейцы, которые до сих пор смиренно держались за спиной своего господина, выступили вперёд. Они окружили Алекса, Адель, Сашу и нищую девушку… но не меня.
С самого начала этого конфликта я держался в стороне и просто наблюдал за событиями, которые развивались почти точно так же, как это было в игре.
Нищенка, нахальный аристократ, уличная потасовка — всё это имело место в «Сказании о Храбрых Душах». Причём не в качестве побочного задания, а как начало основной сюжетной линии, в которой, правда, не было меня.
Что мне делать? Вступиться за аристократа? Можно, конечно, но это было опасно. Мой взгляд скользнул к нищенке, которая держалась за спинами героев и с лёгким интересом разглядывала их своими ясными глазами, блестевшими из-под разлива каштановых волос. Вот она повернулась, и её голубые зрачки, спрятанные за «лисьим» прищуром, устремились на меня. На губах у неё мелькнула улыбка, от которой меня пронзил холодок.
Она словно спрашивала, собираюсь ли Я принять участие во всём происходящем.
И не только она:
'Варианты:
1. Выступить на стороне аристократа — награда: +2 балла
2. Помочь героям — штраф: −6 баллов
3. Ничего не делать — штраф: −2 балла'
А минус два за что? Якобы злодей не может просто стоять в стороне, пока злодействуют другие? Ему обязательно нужно вмешаться? Что за дурацкие стереотипы. Меня это не касается — я в домике. Если надо, можете поставить мне стульчик с краю, посижу…
Ха… Ладно. Не стоит пытаться добиться ответа от системы. Наверное, дело в том, что герои ожидают, что я тоже стану донимать нищенку, ибо это будет соответствовать моему образу в их понимании.
Что же делать? Времени оставалось всё меньше — конфликт мог разгореться в любую секунду, аристократ уже вскинул руку, собираясь отдать приказ. Думай, думай, Антон. Главное — не сам факт злодеяния, а то, чтобы другие считали меня злодеем, так? Значит, если появится разумная причина, по которой я не захотел помогать собрату-дворянину унижать дерзкую нищенку, несмотря на свой дурной и садистский характер, никто не станет упрекать меня за это, верно?
Ну ладно. Всё равно этот секрет долго не продержится. Я набрал побольше воздуха в лёгкие и направился прямо в гущу конфликта. Я прошёл мимо аристократа, который с предвкушением наблюдал за всем происходящим, мимо его гвардейцев, мимо Саши, Адель, Алекса. Я миновал их всех и остановился прямо перед нищенкой.
— Просить милостыню перед чужим поместьем — вопиющая грубость, однако вы имеете на это полное право, Ваше Святейшество, — сказал я и опустился перед потрёпанной девушкой на колени.
На улице, на которой вот-вот должна была разгореться битва, повисла гробовая тишина…
…
…
…
Иерархия Церкви Спящей Богини была запутанной и сложной — чего, впрочем, и следовало ожидать от организации с историей в несколько тысяч лет. Формально низшую ступень в этой пирамиде занимали простые прихожане; на деле — малые церковные служащие, которые впоследствии, путём долгих и упорных усилий, могли дослужиться сперва до высших должностей, затем стать управителями паствы в отдельной деревне, городе или стране и, наконец, возвыситься до сана одного из членов Верховной коллегии, заседающей в Городе Белых Ветров.
Однако во всей этой иерархии существовала и другая, обособленная ступень, которая, тем не менее, возвышалась над всеми остальными. Формальным административным лидером Церкви была коллегия под предводительством Святого Отца, но её духовным олицетворением и священным символом считалась «Белая Дама».
— То бишь я, — с улыбкой рассказывала нам девушка. Её белоснежные волосы, всё ещё немного примятые после парика, весело трепетали на ветру, пока она вела нас под белокаменными сводами Великого собора. — Я занимаю весьма, весьма, весьма высокое положение, — щебетала она звонким и в то же время нежным голосом, — однако не имею прямой власти. С тем же успехом они могли бы вырезать мой образ из дерева и поставить в Белой башне — никто бы и разницы не заметил. Вы бы знали, как они редактируют все мои речи… Я их потом сама не узнаю! Разве это не богохульство? Искажение священного
