Роджер ди Лаурия. "Адмирал адмиралов" - Чарльз Д. Стэнтон

родился 11 августа 1137 года в результате помолвкой графа Раймунда Беренгара IV Барселонского с инфантой Петронеллой Арагонской[184]. Обоим королевствам было суждено стать морскими державами — Сицилии, потому что это был остров, а Арагонской короне, потому что входившая в неё столица Каталонии Барселона была оживлённом портовым городом. Но до XIII века интересы двух королевств не сталкивались, в основном из-за того, что каталонской морской экспансии препятствовали контролируемые маврами острова Майорка и Менорка, находившиеся на пересечении торговых путей в Северную Африку и восточное Средиземноморье. Все изменилось вскоре после восшествия на престол Арагона Хайме I (12 сентября 1213 года)[185].

Карта 5. Западное Средиземноморье.

Завоевание Майорки Хайме I

(1229–1231 годы)

До коронации Хайме I Арагон находился под властью двенадцати знатных семей, чьи амбиции заключалась в расширении своих владений на юг, в контролируемую мусульманами часть Иберийского полуострова, — в частности, в королевства Валенсия и Мурсия. Это служило дополнительным препятствием для морского проникновения Каталонии в Средиземноморье[186]. Но Хайме I и его преемники понимали, что присущая Арагонской короне нехватка ресурсов серьёзно ограничивает её возможности для расширения за счёт мусульманских государств[187]. Очевидно, что наиболее эффективным решением этой проблемы было увеличение товарооборота через такие каталонские порты, как Барселона и Таррагона, со странами Северной Африки и восточного Средиземноморья. Однако препятствием для развития торговли были активные мусульманские пиратские базы на Майорке и Менорке[188]. Поэтому 10 сентября 1229 года каталонский флот состоявший примерно из 150 кораблей, дюжина из которых были боевыми галерами, высадил на Майорку около 1.300 рыцарей и неизвестное числом оруженосцев и сержантов (простых солдат). Эта крупная морская экспедиция под командованием самого короля стало первой в истории Каталонии. 31 декабря Хайме I взял главный город острова Медина-Майурка (современная Пальма-де-Майорка), но с оставшимися очагами мусульманского сопротивления пришлось бороться до мая 1232 года[189]. К тому времени король суме запугать население Менорки, заставив его признать свою власть: предыдущим летом он приказал своим людям ночью развести сотни костров на Капдепере, восточной оконечности Майорки, чтобы создать видимость того, что он собрал огромную армию вторжения. Меноркцы сдались и 17 июня 1231 года подписали Капдеперский договор став подданными Арагонской короны[190].

Это был переломный момент в становлении морской мощи Каталонии. Ворота для коммерческой и военной экспансии на юг и восток через "Великое море" были распахнуты настежь. "Завоевание Балеарских островов продвинуло каталонцев на половину пути к Северной Африке, — отмечает Дж. Н. Хиллгарт. — Балеарские острова находятся почти в 125 милях от Каталонии и всего в 150 милях от Алжира"[191]. После завоевания островов Каталония, включавшая Монпелье и графства Руссильон и Серданья на территории современной южной Франции, стала центром весьма прибыльной торговой сети, простирающейся от Северной Европы до Северной Африки. Дэвид Абулафия утверждает:

Монпелье, Марсель и, в конечном итоге, Перпиньян использовали свой доступ к международным перевозкам тканей из Фландрии в Средиземноморье; Барселона также подключилась к этому торговому маршруту, обрабатывая северные ткани в своих красильных мастерских, а затем переправляя их, в частности, в мусульманскую Испанию, Магриб и Сицилию, которая сама по себе была значительным источником сырья для развивающейся каталонской промышленности и зерна для растущих городов Барселоны и Майорки[192].

Возможно, более значимым для рассматриваемой темы является то, что завоевание Балеарских островов ознаменовало первый крупномасштабный успех каталонской морской экспансии. Корабли и экипажи для этого почти полностью поставлялись Барселоной и Монпелье. Впервые не потребовалась поддержка генуэзцев и пизанцев. Проведение сложной десантной операции на хорошо укрепленном архипелаге продемонстрировало, что каталонцы обладали необходимыми военно-морскую силами для распространения арагонской экспансии на Восток. Впоследствии обладание Балеарскими островами способствовало оттачиванию морских навыков каталонских моряков, особенно в отношении круглогодичной навигации, и подняло статус Барселоны до одного из крупнейших портовых городов Средиземного моря. Семена, посеянные экспедицией на Балеарские острова, в конечном итоге породили флоты, которые могли успешно конкурировать с флотами Генуи, Пизы и Прованса[193].

Увеличение налоговых поступлений от бурно развивающейся торговли Барселоны помогло, по настоянию арагонских баронов, финансировать последующее завоевание Валенсии. Раздробленная на враждующие княжества-тайфы держава Альмохадов представляла собой заманчивую цель для вторжения. В 1233 году Хайме I покорил Пеньисколу и Бурриану. В сентябре 1238 года под натиском арагонско-каталонских войск пала Валенсия. В 1244 году Хайме I заявил права на Хативу на юге. Но именно Валенсия стала призом, обеспечившим мощный приток средств, способствовавший входу Арагонской короны в высшую лигу средиземноморских держав и расширению её влияния на Восток. Абулафия поясняет:

Сам город Валенсия мог обеспечивать короля доходами от мусульманских бань, пекарен, мясных лавок, борделей; от подушных налогов, взимаемых с мусульман и евреев; от налогов на рыночные операции и торговлю через порт, значение которого возросло отчасти в результате завоевания Майорки[194].

После завоевания Валенсии экспансия Арагона на суше была серьёзно ограничена рядом договоров с соседями. 26 марта 1244 года Хайме I подписал Альмизрский договор, третий в серии соглашений с Кастильской короной (Альфонсо X), установивший южные и западные границы королевства Валенсия[195]. Корбейский договор от 11 мая 1258 года с королем Франции Людовиком IX по сути выполнял ту же функцию для северных и восточных границ Каталонии. Дальнейшее продвижение интересов Арагона фактически было направлено на Восток через порты Валенсии и Барселоны в Средиземноморье и вдоль побережья Северной Африки, что делало Тунис и Сицилию критически важными для коммерческих амбиций Каталонии[196].

Каталонская коммерческая колонизация Северной Африки

Каталонцы быстро воспользовались значительно улучшившимся доступом к морю, чтобы закрепиться в Северной Африке. К 1253 году у них был фондук ("склад" — по сути, коммерческий квартал) в Тунисе с таверной, пекарней и постоялым двором для приезжающих купцов — всем этим руководил консул, назначенный короной. Ещё один фондук был основан в 1259 году в Бужи (Бежайя) в Алжире[197]. Каталонские коммерческие интересы вскоре распространились и на восточное Средиземноморье. Хайме I женил своего наследника, инфанта Педро на принцессе Констанции, дочери короля Манфреда Сицилийского и с его помощью в 1262 году установил дипломатические отношения с Египтом. В 1263 году Хайме I обменялся послами с мамлюкским султаном Бейбарсом I, а в следующем году назначил консула в Александрии. В 1266 году он разрешил Барселоне назначить собственных консулов как в Египта, так и в Сирии[198]. Абулафия утверждает, что Арагонская корона, должно быть, даже рассчитывала на будущие торговые связи с Константинополем[199]. Но, безусловно, самой важной зарубежной базой для каталонской торговли оставался Тунис.

Хайме I ясно понимал это и с самого начала стремился к укреплению прочных отношений с династией Хафсидов. "Сразу после прихода к власти аль-Мустансира [в Тунисе] в 1249 году, — отмечает Джамиль Абун-Наср, — Хайме I