Нашу маму раздраконили - Валентина Филиппенко
– Хорошо я придумала, да? Разозлить маму, а потом раз – и вот так на ней полететь к бабушке!
Ветер вырывал слова из её рта и уносил их, к счастью, подальше от драконьих ушей. Слышал хвалебные откровения Агаты только я. И я смеялся. Ведь это я придумал… Правда, я сперва сделал, а потом уже придумал лететь на маме, глотая сопли и протирая слезящиеся глаза.
Под нами мелькал сизый заснеженный город. Вдоль аллей и дорог горели золотыми каплями фонари. В пробках плыли машины, зелёными лужицами растекались ёлочные базары и парки. Зеркалом сияли парковки в искрах огней. И будто ёлки, торчали из Москвы сталинские высотки. А небоскрёбы походили на стремянки, увешанные лампочками и гирляндами. Дух захватывало от этой картины и высоты! И было весьма холодно.
– Са-хм-п-ж-к! – вдруг крикнула Агата, но ветер разорвал слово на кусочки.
Не получив от меня ответа, сестра ткнула пальцем в сквер, завидневшийся прямо по курсу, – сквер у бабушкиного дома. И открыла маме обзор на одну сторону…
Чего делать, кхм-кхм, не стоило. И вот почему: признав район даже одним замацанным дочкиными пальцами глазом, мать мотнула головой, загудела и заклокотала огнём и пеплом так, что мы чуть не свалились с её шеи. Кажется, я даже расслышал её драконьи слова. Она говорила что-то типа: «Куда вы меня притащили? Вы что, с ума сошли? Только бабушки мне не хватало!»
А мы не сошли с ума – мы просто не знали, что нам делать с раздраконенной мамой.
Агата тем временем справилась с пультом управления, то есть снова закрыла дракону глаз, и сладко вздохнула. Я почувствовал, как в животе у неё заурчало.
– Ку-у-ушать хочется! – пропищала она сквозь ветер.
Я ответил бы ей, что правильно говорить «есть», а не «кушать», но… Но тут нас, словно самолёт в зоне турбулентности, изрядно затрясло. Даже захотелось пристегнуться и чтобы стюардесса принесла воду и плед. Я попытался одной рукой прижать к себе сестру, но Агата, зевнув, как ни в чём не бывало придерживала корону. Она пожала плечами: мол, уже догадался обо всём дракон, чего бояться, пусть смотрит. И живот её опять заурчал.
А мне есть не хотелось. Я пытался понять, как и куда припарковать маму, чтобы поскорее оказаться в квартире у бабушки. При такой турбулентности.
Желательно не спалив при этом весь бабушкин дом.
Чешуя управления
Наш дракон от вида родного дома ощетинился, начал широко размахивать крыльями и сопеть. Обычно, когда мама в образе мамы нервничала, она принималась убирать квартиру, мыть посуду и перекладывать вещи с места на место. Тут, видимо, она решила замесить побольше воздуха и перетрясти нас.
Она то снижалась, то набирала высоту, а прямо по курсу у нас был храм (весьма старый), растяжки проводов, стройка с подъёмным краном (тоже увешанным гирляндами) и тот самый сквер с деревьями – очень даже высокими. Поэтому нам стоило бы держать одну скорость и высоту, тем более что бабушка жила на шестом этаже девятиэтажного дома и целиться в балкон нужно было поточнее.
Чешуя уже не помогала справляться с управлением: дракон летел зигзагами и мотал головой в разные стороны. Словно мы катались на американских горках: вверх и вниз, вверх и вниз. Я хватал маму за щёки и уши, сжимал шею и тянул на себя, но без толку. Впереди уже трясся бабушкин дом. Мы же двигались на уровне третьего этажа, а скорость дракон не сбавлял, и ко всему прочему вокруг нас вихрилась метель. Надо было как-то затормозить, но как?
– Агата, надо тормозить! – крикнул я сестре в ухо.
Та закивала и хотела спросить у Викуси, как лучше это сделать, но я запретил ей брать телефон. Прижав сестру к себе посильнее, я глубоко вдохнул и наконец решил прибегнуть к запрещённому приёму. Совсем запрещённому, ужасному. Приёму из мира собак, который… Ох, в общем, я решил потянуть маму за ноздри.
И вот как мне в голову пришла эта «гениальная» идея.
Пару лет назад мы всей семьёй ходили на птичий рынок; правда, мы ехали туда за собакой, но всё пошло не по плану. Рынок был полон птиц, а ещё кроликов, морских свинок, ящериц, котят, черепах и даже пауков. И так как вы уже знаете о коте Гоше, то, вероятно, догадались, что щенка мы в тот день не купили, а взяли котёнка…
«В ноздри! Суй ему пальцы в ноздри!» – кричал заводчик. Он прыгал вокруг мальчика, в рукав куртки которого крепко, хотя не до крови, вцепился малыш питбуль. Щенок болтался на руке, довольно пускал слюни и челюсти разжимать не хотел. Мальчик тоже не особенно возражал против происходящего. Но пальцы в нос собаке всё же запустили – когтистые пальцы мамы мальчика. Питбуль взвизгнул и шмякнулся на землю; мальчик тут же подхватил его на руки, решив никому не отдавать.
Наша мама глянула на это действо, округлив глаза и приподняв брови (не знаю, что её возмутило сильнее: красный маникюр дамочки-мамочки или хватка собаки). А затем направилась к большой клетке с мейн-кунами. Оттуда мы и забрали Гошу.
Ноздри
И вот сейчас, надвигаясь на бабушкин дом, словно «Титаник» на айсберг, я решил воспользоваться старым советом заводчика и попытался засунуть руки (пальцев не хватило бы) дракону в ноздри. Вдруг это заставит его сбавить скорость? Попробовать явно стоило.
Не предупредив Агату, я приступил к исполнению плана. Дыхание дракона было горячим, но не обжигающим – будто ладошки к костру подносишь. Метель залепила мне глаза, так что целился я уже не в конкретный балкон, а просто в дом. И ещё хотелось не разбиться.
– Ага-а-ата! Идём на посадку-у-у! – закричал я и засунул ладони поглубже в драконий нос. И козявок, признаюсь, не нашёл! Только крошки пепла.
Тут шторы из косой метели распахнулись, мама от испуга (и нехватки воздуха?) дёрнула головой, рванула вверх и понеслась прямо вдоль стены дома. Мы с Агатой орали так, что могли бы разбудить уснувших в далёкой Сибири медведей, а мама тряслась, царапая брюхо о перила балконов.
– А-а-а! – хором голосили мы, уворачиваясь от летящих кусков краски и бетона.
Агата вцепилась в мои ноги, а я не вынимал ру́ки из ноздрей дракона,
