Притворись моим - Сэлли Собер
Мы сворачиваем с главной улицы — теперь под колёсами лишь тихий спальный район, редкие фонари и тени деревьев, пересекающие асфальт. Макс снижает скорость, и я наконец могу перевести дух.
Останавливаемся за углом от моего дома, и я слазию с мотоцикла, выдыхая.
- Ну вот, - говорит, снимая шлем. - Доставили барышню в целости и сохранности.
Макс поворачивается ко мне, в глазах — отблески уличного фонаря.
- Спасибо. - Выдавливаю улыбку. - Подумай над моей просьбой, пожалуйста. Проси что хочешь. Я сейчас не про деньги. - Опережаю его возражения. - Хотя и про них тоже. Можешь просить у меня всё, что угодно.
- Угу. - Надевает шлем обратно, и через минуту уже я вижу лишь его спину и задник байка, уносящегося прочь от меня.
В дом я попадаю тем же способом, и радуюсь, как ребёнок, понимая, что осталась незамеченной.
Глава 9. Договор дороже денег
Максим.
Высадив Ульяну, я спешу обратно в автосервис. Из-за этого свидания, мне теперь полночи латать старую Приору.
Ночной город встречает меня редкими фонарями и тишиной спальных районов. Мотоцикл послушно рычит под рукой, рассекая прохладный воздух. В висках стучит: «Успею — не успею». Заказчик ждёт машину к утру, а объём работ только кажется небольшим.
Подъезжаю к автосервису — одинокий свет в окне мастерской говорит, что Лёха, мой лучший друг, ещё на месте. Хорошо. Один бы я точно не справился.
Закатываю «Приору» на подъёмник, скидываю куртку.
- Ну что, - бросает Лёха, не отрываясь от разборки стартера, - гулянки закончились?
- Ага, - усмехаюсь, доставая инструменты. - Теперь отрабатывать.
Он лишь хмыкает, но в глазах читается понимание. Мы оба знаем: работа — она как жизнь. Иногда приходится бросать всё и мчаться по делам, а потом возвращаться и зашивать дыры, которые сами же и наделали.
Включаю лампу над рабочим местом, и тусклый свет выхватывает из полумрака потёртый капот, ржавые сколы, трещины на пластике. Начинаю с диагностики — надо понять, где ещё прячется подводный камень.
Руки сами находят нужные ключи, голова постепенно отключается от всего лишнего. Остаётся только металл, масло, скрип деталей и мерный гул инструментов.
Лешка время от времени подаёт реплики — то про очередного клиента, то про новую модель двигателя, которую он хочет разобрать «чисто для души». Я отвечаю короткими фразами, но мысли где‑то между гайками и воспоминаниями о сегодняшнем вечере.
Ульяна… Её глаза, когда она пыталась шутить, чтобы скрыть волнение. Её голос, чуть дрожащий.
- Эй, - окликает друг, прерывая поток мыслей. - Ты там не заснул?
- Нет, - встряхиваюсь. - Просто задумался.
- Если будешь так витать, эта старушка до утра не доживёт. - Он смотрит на меня, прищурившись, потом кивает на «Приору».
Смеюсь. Да, он прав. Сейчас — только работа. А мысли… Мысли подождут.
Беру в руки гаечный ключ, затягиваю первую гайку. Ночь будет долгой.
Освобождаюсь к четырём часам ночи, и спешу домой, чтобы выспаться до университета. У меня есть всего три часа на сон, и благо моя съёмная квартира находится неподалёку.
Дорога в предрассветной полутьме кажется особенно пустой — ни машин, ни прохожих. Только редкие фонари отбрасывают на асфальт длинные дрожащие тени. Мотоцикл тихо урчит, будто понимает, что хозяин на пределе.
Подъезжаю к старому пятиэтажному дому, ставлю байк на стоянку. В подъезде пахнет сыростью и чем‑то давно забытым, но это уже не раздражает — привычная часть быта. Поднимаюсь на второй этаж, едва сдерживая зевоту.
Ключ с лёгким щелчком поворачивается в замке. Вхожу, не включая свет — и так знаю, где что стоит. Скидываю обувь, бросаю куртку на стул, буквально падаю на диван.
Закрываю глаза, но сон не приходит сразу. В голове — калейдоскоп образов: Ульяна и её безупречная мажорская жизнь. С виду, конечно же. Но что таится у неё внутри? Если сначала казалось, что может быть такого в её жизни, чтобы чувствовать себя несчастной, то сейчас мне просто-напросто её жаль. Золотая клетка, твёрдые приказы, отсутствие друзей. Неуверенность в себе и ненависть к внешнему миру. Жажда купить всё — от техники, до парней.
Пытаюсь отключиться. Считаю про себя, дышу ровно, но мысли упорно возвращаются к завтрашнему дню. Семинары, дедлайн по проекту, а ещё… ещё нужно решить, что делать с Ульяной.
Я не хочу ей подыгрывать. У меня и так слишком много дел. Слишком мало времени. Катастрофически мало.
Наконец усталость берёт верх. Мир расплывается, и я проваливаюсь в тяжёлую, почти без сновидений дремоту.
Просыпаюсь от резкого звука — будильник на телефоне орёт так, будто конец света. На экране: 7:00. Три часа пролетели, как одна минута.
Тело ноет, в глазах — песок, но времени на жалобы нет. Поднимаюсь, включаю чайник, пока он закипает — умываюсь ледяной водой. Зеркало отражает помятую версию себя: тёмные круги под глазами, взъерошенные волосы.
- Отлично выглядишь, - бормочу, пытаясь пригладить непослушные пряди.
Чай обжигает губы, но бодрит. Наскоро собираю рюкзак, хватаю куртку. Выхожу, захлопывая дверь.
На улице уже светло. Утренний воздух свежий, но не спасает от ощущения, что день будет длинным. Сажусь на мотоцикл, завожу двигатель. Нужно заехать в родительский дом, забрать сестру.
Когда подъезжаю к дому, Богдана уже ждёт меня возле, лениво переминаясь с ноги на ногу. На голове пучок, на носу тёмные очки, несмотря на раннее утро.
- Опять опаздываешь, - бросает она, даже не глядя в мою сторону.
- Четыре минуты, - отвечаю, заглушая двигатель. - Это не опоздание.
Она лишь фыркает, но я вижу, как уголки её губ чуть приподнимаются. Сестра никогда не упустит шанса поворчать, но в глубине души ей нравится, что я заезжаю за ней каждое утро.
- Надень. И держи крепче, сегодня торопимся. - Протягиваю ей запасной шлем.
Богдана недовольно морщится, но шлем берёт. Она всё ещё не привыкла к мотоциклу — каждый раз цепляется за меня так, будто мы собираемся взлететь. Но выбора нет.
Усаживается позади, обхватывает меня за талию, и я чувствую, как она напряжена.
- Расслабься,
