Феодал. Том 5 - Илья Рэд
— Хорошо, что ты от меня хочешь?
Мы оба понимали расклад. Назревала грандиозная смена власти, но Великий князь не собирался сидеть сложа руки. В его интересах расстроить помолвку вассалов, в идеале ещё и стравить их.
Бенедикт — засланный казачок и явно метил выше графского подчинённого, об этом говорили его высокие амбиции. Семьдесят семь. Один раз он уже прошёл этот путь до палат герцога и потому знал, какие сигналы следует подавать, чтобы тебя заметили. Его цель — подобраться как можно ближе к Черноморскому герцогу и ждать команды хозяина. Остроградский — это промежуточный этап его многолетней миссии. Воевода вёл свою тонкую игру и оступился.
— Тебе обещали дворянство? — предположил я.
— Что ты от меня хочешь? — Бенедикт повторил вопрос, добавив в него нотку угрозы.
— В точку, хмм. Значит, ты не мастак трепаться почëм зря, похвально, — я отложил в сторону сушëную рыбу, вытер рот грязно-жëлтым платком и бросил его на столешницу. — Ваши интрижки меня не волнуют, но сам понимаешь — грех упускать такую возможность.
— Понимаю.
— Твой граф в последнее время смотрит на мой феод с нездоровым интересом. Я хочу, чтобы ты отвлёк его. Неприятности мне не нужны: делите себе власть как хотите, а меня не трогайте. У меня будут три просьбы — выполнишь их и мы в расчëте.
— А потом ещё три? — иронично процедил Бенедикт.
— Я предлагаю временный союз, а не шантаж. Свои бенефиты ты тоже получишь — я ж не дурак ссорится с будущим князем.
— Союз? — с сомнением уточнил воевода, явно ожидавших услышать другое. — А может, ты сам метишь на место графа?
— Умоляю тебя, я всего лишь маленький никому не нужный барон, без году неделя как им стал. Не хочется потерять всё разом — вот и кручусь, — соврал я, но не во всём.
Мои владения, действительно, были в два раза меньше, чем у других баронов. Всё из-за делёжки феода с отцом, так что формально да — маленький.
— Как ты узнал, кто я?
— Послушай, я же не сказал, что люблю политический стриптиз, совесть имей. Ты поможешь мне, я — тебе и разбежимся. Остальное тебя не касается.
Бенедикт осушил кружку залпом и поставил на край стола.
— Идëт, что там, вываливай побыстрей.
— Другой разговор, — я довольно пододвинулся к нему и принялся объяснять задуманное.
* * *
— Согласился? — спросил меня Склодский, пока мы шли, затерявшись в бесконечном потоке эмигрантов со всего мира.
— Да.
— По всем трём предложениям? — удивился он.
— А куда ему деться? Либо с нами, либо будут разбираться с нашим герцогом, а там и князь подключится.
— Тебе нужна круглосуточная охрана, — тоном, не терпящим возражений, ответил лекарь. — Не нравится мне этот хрен.
— Пустое, у него низкая преданность к графу. Так я его и приметил сразу. Он на нашей стороне.
Протолкавшись к трёхэтажному дому песчаного цвета, мы остановились перекусить уличной едой.
— Его лицо. Ты не думал, как оно было пересажено? — спросил вдруг Склодский.
— Без понятия, не задавался этим вопросом.
— Я вот пытаюсь представить, как это технически провернуть, — он куснул свою булку с мясом и уставился перед собой, уходя мыслями куда-то вдаль. — Всё, что я знаю, не бьётся с увиденным. Эту операцию делал искусный мастер.
— Ну так герцог не бедняк какой-то, — пожал я плечами. — Денежки водятся.
— Это да, богатый сукин сын. Ты даже не представляешь насколько.
— Вот тебе и объяснение.
— Всё бы ничего, но лекарей мало. Со всеми, кто хоть что-то из себя представляет, я знаком — ни один из них не владеет подобной техникой.
«А боспорский герцог не перестаёт удивлять».
Впрочем, каждый уважающий себя знатный род старался не светить козырями. Взять того же Остроградского с его талантом «Живой камертон» или профессию ледяного элементалиста у барона Рындина — подобные вещи могли перевернуть ситуацию в пользу владельца, но если знать о них заранее, то эффект не будет столь значимым.
На этой недосказанной ноте мы покинули густонаселённый «Оранжевый-5».
* * *
Спустя двадцать дней, город Таленбург.
Итак, наша первая отсрочка сработала — граф устроил чистку в своих рядах. Всё обернулось показательными казнями «перебежчиков». Бенедикт на своё усмотрение выбрал наиболее неудобных ему жертв и подкинул им подделанную переписку с соседями из другого княжества. Информацию покупали дорого, и чем выше ты забирался по иерархии титулов, тем вероятней, что кто-то интересуется тобой.
Обычная практика среди всех «игроков» высшего звена. Пусть владения цели за сотни километров от тебя и ловить якобы нечего, но ты можешь влиять на процессы, преследуя свои корыстные цели. Например, лоббирование засланных марионеток-баронов. При удачном стечении обстоятельств у них есть шанс вырасти до графа или даже герцога за несколько десятков лет и тогда можно будет объявить войну всему великому княжеству. Так называемый «посев».
Или, скажем, ваш конкурент в Межмирье добывает ресурсы в более выгодном секторе и обычными способами его оттуда не выкурить. При этом живёте вы друг от друга слишком далеко, чтобы решить проблему обычным мордобоем. Тогда подкупают доносчиков в стане врага и налаживают связи с естественными врагами неприятеля, чтобы чуть что «подарить» им лакомый кусочек информации.
При этом некоторые умудрялись ещё и прилично заработать на таких махинациях. Сведения покупались и продавались — это такой же ценный товар, как артефакты или амуниция. Порой из-за сказанных вовремя и кому надо пары слов, истреблялись неприступные древние рода. Из-за этого доносчиков страсть как не любили и смерть их была страшна. Однако опасность порождала высокий ценник и соблазн обхитрить феодала.
Погиб казначей Остроградских, один младший офицер, что мешал Бенедикту продвинуть своего ставленника, а также кто-то из неугодных воеводе слуг. Одноглазый граф не смог выбить из них искренние признания, они со всем согласились, лишь когда он окончательно их сломал.
Это не устроило Его Сиятельство. Сей факт неповиновения породил у него подозрения к остальной части свиты. Проверки грянули по всему ростовскому графству. Все, кто имел доступ к важным сведениям, должны были пройти через личную беседу с главным экзекутором.
«По-другому крыс не вывести», — часто повторял он Бенедикту, заварившему эту кашу.
Такая паранойя объяснялась просто: предатель всюду видит предателей. На
