Феодал. Том 5 - Илья Рэд
Для опытных гридней это было важно. Они знали, что у командира полно магических сил, чтобы вытянуть их в случае чего из передряги — оттого все действовали свободней и не боялись ошибаться. Заодно Щукин в боевых условиях оценил способности каждого подчинённого и наметил план будущих тренировок.
После оглушительного провала последовала столь же знаковая победа. Отряд вернулся под вечер с нагруженными до отвала телегами, плюс половина глипт несла в руках то, что не вмещалось. Витязи устроили небольшой праздник в честь этого на зависть всем «гарнизонным».
Щукин мгновенно заработал себе уйму очков как офицер. Мне хотелось создать такую атмосферу во втором отряде, чтобы они не воспринимали себя как «низшая» каста, чтобы они гордились своей службой. Для этого и нужны были грамотные лидеры.
— Ну что ж, поздравляю, если честно я до последнего не верил, что получится, — тихонечко сказал мне Склодский, когда мы вышли в тереме на балкон, чтобы сверху посмотреть на огни ночных гуляний. — Каким будет следующий шаг?
— Мир. В первую очередь, мир в Таленбурге. Стена готова только на треть, а граф уже точит на нас зуб, надо чтобы он переключился на что-то более важное и отложил свои планы.
— Я слышал, Абросимов ему запретил въезд в «Чёрный-4», — отметил лекарь.
— Ненадолго, Его Сиятельство на днях добился отмены этого приказа, — ответил я, рассказав новость о провальной экспедиции Остроградского. — Мы пока слишком слабы, чтобы свалить графа, — ответил я, глотнув из кружки тёплый мёд. — Да и эта кодла трусливых баронов ни за что не согласится рискнуть своим положением.
— Нам не обязательно валить зверя с одного удара, — подметил Склодский. — Нанесём ему сотню мелких уколов. Пусть гадает откуда они.
— У тебя есть конкретные идеи? — нечто подобное хотел и я провернуть, но больше думал в сторону знакового события, что уведёт внимание графа.
— У Павла Викторовича трое румяных взрослых детишек, типичная сволота без моральных принципов. Поверьте, там на каждого грехов наберётся с горкой — отцу некогда ими было заниматься. Если что-то внезапно случится… Кто знает? — пожал плечами Склодский.
— Ты неисправим.
— А что тут такого? Они тоже часть игры, как и твоя будущая семья. Думаешь, кто-то побрезгует через них надавить? Ха! Не бойся, твои руки и совесть останутся чисты — только прикажи, я всё сделаю сам. В кои-то веки ударим первыми.
— Их нельзя убивать.
— Боже, да за кого ты меня держишь? Их свалит, скажем, внезапная тропическая болезнь. Придётся ехать за границу искать лечение у лучших лекарей. Две недели туда, две недели обратно… Нервы, деньги, впустую потраченное время…
— Мне надо подумать.
— Да что тут думать? Таленбург без стены падёт, да и со стеной тоже, — добавил чуть позже Склодский.
Была в его словах горькая правда: армия графа, его умелые маги камня на камне от нас не оставят. Просто продержимся на пару дней дольше. Нет, тут самая выигрышная политика: не допустить сражения на нашей территории, перенести конфликт куда-то ещё, а самим развиваться и укрепляться дальше — выстраивать неприступную цитадель.
— Его Сиятельство не посмеет напасть в ближайшие месяцы.
— Хорошо, мы же джентльмены. Давай подождём, пусть оклемается, придумает тридцать тысяч пыток для тебя и в удобный момент свалится нам на голову. Зачем добивать раненого врага? Это как-то не по-христиански… — язвительно произнёс Склодский.
— Я услышал тебя, но с болезнью повременим.
Нет никаких гарантий, что искусные маги-расследователи останутся в пролёте. Леонид был высокого мнения о своих способностях, но даже они могут дать сбой или незначительную зацепку, через которую выйдут сначала на него, а потом и на меня. Если существует однопроцентный шанс попасться государственным «бульдогам» сыска, следует его избегать. Поэтому я не хотел проворачивать подобные интриги руками ценного подчинённого.
— Что там по Бенечке? Ты смог узнать, кто это?
— Ты оказался прав, кажется, мы нечаянно стали сторонними зрителями чужой шпионской игры, — Склодский довольно ухмыльнулся, поворачиваясь ко мне. — Воевода графа Григорий Кириллович Сотенский — подставное лицо герцога Боспорского, настоящее имя Бенедикт Андреевич Воронцов, тридцать семь лет, не женат. Зарекомендовал себя как отличный офицер на службе у наших соседей, перебрался в охрану герцога, считался подающим большие надежды, но погиб в результате загадочного покушения на своего хозяина.
— Вот как? Если он был достаточно известен, то как его не узнали в графстве?
— Думаю, тут не обошлось без смены внешности. Бенедикт всплыл через три года после «смерти» и с поддельными документами устроился к графу на службу в гридни. За четыре года перешёл в первый состав, ещё через два стал младшим офицером, потом через год, после смерти воеводы, продвинулся на самый верх. Говорят, дерзок, исполнителен, жесток.
— Прошлому воеводе, я так понял, он «помог» уйти на пенсию?
— «Несчастный случай» в Межмирье — обычное дело, — пожал плечами Склодский.
— Интересно.
Герцог Боспорский считался мирным правителем и против нашего Черноморского в открытую не враждовал. Более того, ходили слухи о династическом браке двух семей. Пока что наследники были слишком малы, но лет через пять мы можем застать удивительную ситуацию — союз, угрожающий власти нашего великого князя Таврического. Если оба герцога реально объединяться, то им нечего будет делить — других конкурентов нет, только армия сюзерена.
— Назначь с ним встречу.
* * *
Спустя три дня, колония «Оранжевый-5», таверна «Три сапога».
— Ты хотел меня видеть? — спросил мужчина с холодным жёстким взглядом, присаживаясь за мой столик как к старому знакомому.
На лице воеводы отчётливо виднелись пять мелких шрамов, которые не зная можно было принять за боевые, но то были последствия изменения внешности. Когда-то это человек выглядел по-другому, но сейчас обладал грубыми чертами: поломанный нос, густая линия бровей, плохая пергаментного цвета сухая кожа и сеть морщин под глазами. Выглядел старше своих лет, но это не редкость для воинов, сызмальства избравших тяжёлый путь служения мечу и магии. Под его легенду — самое то.
— Рад тебя видеть, Бенедикт.
— Я не знаю о ком ты. Меня зовут…
— Тебя зовут Бенедикт, не утруждай себя враньём, я всё про тебя знаю, — перебил я его, отделяя рыбную косточку от таранки и предлагая ему вторую деревянную кружку пенного, что стояла рядом с ним. — Угощайся, не бойся, оно не отравлено.
Воевода пригубил
