Феодал. Том 5 - Илья Рэд
— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать, — заверил я повариху.
Шаманизм пришёлся ей по душе: новый «материал», вкусы, исследовательский азарт — всё это поглотило Зинаиду с головой, и она проводила часы у плиты, даже попросила у Гио мерные весы, чтобы учитывать граммовку, как в какой-то лаборатории.
После сытного ужина нашей родной кухни я отправился встречать вернувшихся с экспедиции витязей. Второй отряд к моему облегчению людей не потерял, но вот десять носильщиков глипт… Ими пришлось пожертвовать, чтобы спастись. К тому же были брошены телеги со всем отвоёванным добром.
Процессия разбитых в пух и прах воинов мрачно прошла по улице, ловя на себе тревожные взгляды жителей. Трёх товарищей несли под руки, им требовалось срочное лечение, послали за Склодским. Порванная одежда и повреждённая кольчуга намекала на тяжелейшую схватку. Только Данила Шушиков уцелел — на командире не было ни одной царапины.
— Докладывай, — велел я, когда раненых унесли в лазарет, а остальные отправились в казарму.
— П-противник оказался в численном перевесе, то есть имел преимущество в числе и напал внезапно. Мы никак не ожидали такого. Личный состав цел…
— Неужели? — спросил я. — А ты в курсе, что один глипт стоит пять тысяч рублей?
— Так много? — выпучив глаза, не сдержался Данила.
— Отдавать как будешь?
— Я…я… — побледнел Шушиков, ведь к его основному долгу теперь внезапно добавился и долг перед бароном, а это грозило ещё большими неприятностями, ведь все знали, насколько опасно не отдавать деньги аристократам. — Я завтра же, мы завтра же выйдем опять, Ваше Благородие. Я всё отработаю, добыча богатая там, я вот этими руками её складывал, тысяч на пять точно было.
— Вот именно что «было». Ладно, завтра опять выходите, — ответил я, постучав пальцами по столу.
— Спасибо, спасибо, Владимир Денисович, бог мне судья, но не забуду вашей доброты, обязательно заработаем, всё притащим в лучшем виде… — захлёбываясь слюной, тараторил он, в глазах показались блестящие слезинки.
Я еле сдержался, чтобы не отпихнуть его в отвращении ногой, как какого-то слизняка.
— Спросишь новые телеги у Ермолая, иди.
— А глипты?
— Что глипты?
— Ну… Нам носильщики нужны новые, сами понимаете…
— Не понимаю, — отрезал я. — Какие тебе, сука, носильщики нужны, повтори?
— Н-никакие, — покрываясь потом, выпалил Данила.
— Правильный ответ. Никакие. Ступай.
Удручённый таким ответом рыжий командир задом вышел в дверь, не переставая кланяться. Теперь всему второму отряду предстояло самим разделывать туши, грузить их и охранять обоз, как это делали мы в своё время. Никакой дополнительной защиты или подстраховки. Численность людей и так низкая — всего одиннадцать человек вместо тридцати минимальных, так ещё не все они заняты охотой — кто-то ведь должен сидеть на козлах.
Это была экспедиция в один конец. Новость о распоряжении барона дошла не только до витязей, её шёпотом обсуждали в натопленных избах рабочие, гадая, чем же отряд так прогневил их господина. Настроение расползлось, как перед похоронами: угрюмое, молчаливое, удушливо-тяжёлое. Даже в лавке Ейчикова скис голос торгаша-острослова.
Все рано отправились спать.
Наутро я вышел из терема на свежий воздух и облокотился о перила. Внизу маячил Щукин, охрана его не пускала, потому он дожидался на улице. Мы встретились с ним взглядом, старик снял шапку и выкрикнул.
— Будь ты трижды проклят барский огузок, змея подколодная, свинья ведунская, чёрт, паскуда, тварь, олух, сволочь, пёс, нехристь, козёл драный… — из его рта одно за другим вылетали оскорбления пока я спускался к нему, и только когда мы встали друг напротив друга он с облегчением закончил.
— И к чему это всё? — спросил я.
Привлечённые вниманием жители с интересом останавливались послушать.
— После вступления в должность не смогу себе позволить такого удовольствия. Лучше выговорюсь напоследок, чем буду пухнуть от злобы.
— Резонно, только десять плетей ты всё равно получишь.
— Да и чёрт с ними, — расплывшись в улыбке, ответил Щукин. — Оно того стоило.
Глава 3
Сакральное знание
После моего официального назначения командиром второго отряда витязей, первым же приказом из поселения был выдворен с позором Данила Шушиков. Я не стал вешать на чудака кабалу за погибших глипт, потому как сам этому способствовал. При расставании обставил всё как величайшую милость.
Неудавшийся воитель под смешки и улюлюканье жителей смотался только пятки сверкали, пешком по сугробам и причитая себе под нос. Дальнейшая его судьба меня не интересовала — он послужил инструментом и отправился в утиль.
Наказание за нарушение субординации Щукин выдержал с достоинством. Как и обещал, я прилюдно всыпал ему десять плетей, каждая из которых стала напоминанием остальным держать язык за зубами. Красные полоски на разорванной коже сочились кровью и в будущем могли стать причиной заражения.
— Признаёшь ли свою вину? — спросил я его, не глядя отдавая кнут слуге.
— Признаю́, ваше благородие.
— Отлично, немедленно приступай к своим обязанностям.
Маг прилюдно отказался от лечения Склодского, сказав, что залечит эти раны обычными средствами из нашего мира.
— Для меня честь носить отметины, сделанные вашей рукой, — чуть склонил он голову.
Это было мудрым решением. Одним таким поступком Щукин укрепил мой авторитет, а заодно показал, что ни для кого не будет никаких поблажек: ни для офицера, ни для рядового, ни для обычного жителя феода. Вот что значит опытный командир!
Приказ громить «Жёлтый-13» никуда не исчез, потому Прокофий немедленно приступил к его выполнению. Он получил в своё распоряжение двадцать глипт и три тележки под добычу. Щукин провёл подчинённым инструктаж по основам магии. Для этого из арсенала он забрал десять перчаток-линз, объяснив, как ими пользоваться. Для большей части витязей столь дорогостоящая амуниция была пределом мечтаний.
Оснастив таким образом отряд, новый командир приказал выдвигаться в Ростов. На лицах бывалых воинов я уловил некоторое облегчение: теперь они не просто группа каких-то котят, выброшенная в неизвестное — ими руководил прожжённый одноухий кот-бродяга, месивший на равных уличных псов. Он знал, для чего всё делается, что им нужно для достижения успеха и главное «как» его достичь.
Несмотря на боль от полученных ран, Прокофий отработал двенадцать часов, оформив две удачные экспедиции. Беда молодых лидеров заключалась в желании присутствовать везде и лично залезать во все авантюры. Щукин так не работал. Он наблюдал,
