Человек государев 7 - Александр Горбов
— Нет, за ночь отрастил. — Я рассмеялся. Отклеил бороду и тут же вернул на место. — Магией держится.
Захребетник зачаровал каким-то хитрым образом, что она смотрелась как настоящая и легко снималась.
— Удобно, — оценил Трубецкой. — О, чуть не забыл! Ты на маскараде будь аккуратнее на всякий случай.
— В смысле?
— В том самом. Чтобы тебя на дуэль не спровоцировали недоброжелатели.
Я удивлённо поднял бровь.
— Серж, а подскажи, пожалуйста, откуда у меня могут взяться недоброжелатели в высшем свете? Я туда не вхож, никому в суп плюнуть не мог.
— Не мог, говоришь? — Трубецкой усмехнулся. — А кто дуэлью с Лопухиным расстроил его помолвку с княжной? Знаешь, сколько придворных раскладов ты этим порушил? Да так, что некоторые на тебя обиду затаили.
— Кто именно? Называй имена, я запишу, — больше в шутку попросил я. — Наверняка боярская «партия»?
Трубецкой улыбнулся.
— Будешь смеяться, но нет. Да и нет у нас давно такой. Это лет сто назад бояре тряслись над своими вольностями и выступали единым фронтом против государя и дворян. А сегодня даже провинциальным родам ясно, что, закукливаясь в своей вотчине, настоящих капиталов не сделаешь и магией Истоков сыт не будешь. Повылезали, как улитки из раковины, с государем стараются не конфликтовать, с дворянами гешефты крутят.
— А кому я тогда любимые мозоли оттоптал?
— Сторонникам вдовствующей государыни. Лопухин её протеже был, она ту помолвку и продавила.
— Кхм… — Я закашлялся. — Вдовствующая государыня?
— Она самая. — Трубецкой вздохнул. — Очень, как бы так сказать, упорная женщина. Прошлый государь перед смертью долго болел, так что по факту она вместо него правила. А как Пётр Алексеевич на трон сел, так он маменьку и отправил вышивать и варенье варить. Говорят, скандал был страшный, едва до переворота не дошло. Хорошо, что гвардия за государя была, а так бы сидел на троне его младший брат и правила нами Изабелла Фредерика. — Трубецкой сделал вид, что случайно ошибся. — То есть Евдокия Алексеевна.
— Они после помирились?
— Угу, — Серж кивнул. — Впрочем, давай не будем об этом сейчас. Мы же веселиться едем, а не политикой заниматься.
— Потом расскажешь как-нибудь?
— Если тебе интересно, — пожал он плечами, — всегда пожалуйста. Только учти, разговор будет долгий.
— Понял, — я улыбнулся. — Организую ужин — и поговорим.
— А там у тебя что? — Серж обратил внимание на мой свёрток и со значением подмигнул мне. — Подарок везёшь некой особе?
Ответить я не успел. Бумага зашуршала, сама собой развернулась, и оттуда выбрался синий попугай. Чучело? Да как бы не так! Птица моргнула и внимательно уставилась на Трубецкого.
— Кеша хор-роший! — заявил попугай и обернулся ко мне. — Кеша едет на бал.
— Ух ты! — Серж всплеснул руками. — Ничего себе! Где ты такого нашёл?
— Где нашёл, там уже нет, — мрачно буркнул я, глядя на птицу.
Никаких сомнений, что это Захребетник залез в чучело и изображал живого попугая, у меня не было. Он это заранее спланировал, зараза!
— Единственный в своём роде экземпляр.
— Кр-р-аасавец!
Трубецкой восхищённо цокнул языком. А попугай вскарабкался по мне, уселся на плече и назидательно повторил:
— Кеша хор-роший.
— Хороший, — покосился я на птицу. — И будет примерно себя вести на маскараде.
Попугай легонько клюнул меня и ехидно сказал прямо в ухо:
— Кар-р-рамба!
У меня появилась твёрдая уверенность — Захребетник не зря задумал покупку чучела и собирается развлекаться на маскараде на полную катушку. И что хуже всего, переселившись в попугая, Захребетник перестал слышать мои мысли. Теперь я не мог одёрнуть его и потребовать прекратить безобразия, если он расшалится. Ну не сволочь, а?
Между тем мы добрались до Царицына, и карета остановилась перед коваными воротами. Серж выбрался наружу, а следом и я с попугаем на плече.
— Кеша хор-роший. Кеша любит веселиться! — обрадовался Захребетник.
— Молчи уже, — шикнул я на него.
Мы двинулись по широкой аллее вглубь парка. В конце её среди подстриженных кустов и старых лип пестрели разноцветные шатры, стояли лёгкие павильоны, а между ними фланировали толпы гостей.
Маскарад походил на шумный вавилонский базар. Здесь будто смешались народы всего мира, исторические личности и сказочные существа. Вот прошёл Дон Кихот под руку с миленькой ведьмой. Проковылял колдун с посохом. А там целая группа римских патрициев спорила о чём-то с турками в чалмах. Я мельком видел трёх богатырей, Геркулеса и даму, переодетую гусаром. Приглашённые не отказывали себе в фантазии и нарядились так, что за весь вечер я не заметил ни одного повторяющегося костюма.
Играл оркестр, в котором музыканты маскировались под сатиров и дриад. Танцевали дамы и кавалеры, похожие на стаю огромных разноцветных бабочек. Шумели разговоры и смех, звенели шпагами какие-то молодые дворянчики, устроившие шуточную дуэль пять на пять. Мы с Сержем влились в толпу придворных и двинулись на поиск развлечений.
* * *
Не скажу, что мне прям нравятся такие сборища. Слишком много народа, чересчур шумно и постоянное мельтешение перед глазами. Впрочем, если давать себе передышки, то вполне можно получить удовольствие.
Мы прогулялись к танцевальной площадке, где Серж провальсировал с какой-то барышней в костюме Коломбины. Мне с моей ногой танцевать пока было рано, так что я развлекался, разглядывая наряды публики. Затем мы столкнулись с тремя барышнями, наряженными восточными красавицами, и слегка с ними пофлиртовали.
— Прэлэстно! — кричал попугай у меня на плече, вызывая смех девушек. — Я в восхищении! Мы в восхищении! Р-р-разрешите вас укр-расть на наш кор-рабль, кр-р-расавицы!
Ничего обязывающего, но я пару раз удачно пошутил, и мне начали намекать, что не против продолжить знакомство и потанцевать. Увы, я их разочаровал, сославшись на хромоту, и мы двинулись дальше.
— Я их узнал, — шепнул мне Серж. — это сёстры Зайцевы. Миленькие, интересные, но маменька у них любого зятя в гроб вгонит. А папенька глухим притворяется, чтобы нотации жены не слышать.
— Прэлэстно! — встрепенулся попугай. — Какая женщина!
Трубецкой покосился на птицу.
— Миша, а ты что, магией им управляешь?
— Не, — замотал я головой. — Я такого даже не умею.
Следующим пунктом нашей прогулки по маскараду стал шатёр, где стояли столы с
