Янтарная плоть - Мари Пяткина
Больше не было янтарного гриба, угрожающему небесам подобно гигантскому кулаку, изнутри светящегося белым и синим, поглощённым за множество дней и ночей электричеством — лишь хаотичная, бурлящая масса на полгоризонта, которая, казалось, потеряла к беглецам всяческий интерес, однако призвала бурю, чтобы насладиться её энергией. Крошик сказал, что «Страж у-усугубился и стал голодным, как Глотка Су-ути», теперь непогода бушевала в обоих мирах. Каа думала о том, как её родные, защитит ли отчим маму с сестрой, а также о том, уведёт ли матриарх семью достаточно далеко, и есть ли место, где мусты надёжно укроются? «Несправедливо! Если хранители крови есть и в них, то почему прионы спрятали народец Крошика, а мустов бросили на произвол судьбы?» И сама себе ответила — как менее развитых. Эх…
— Всё пропало? — отбивая зубами чечётку, спросила Каа. — Мы здесь умрём?
— Может и у-умрём, — задумчиво ответил Крошик сквозь завывания пурги. — А может и нет. В любой момент может стрястись что у-угодно. Эй, собирайтесь, девки, в ку-учу!
Ему хватало сил шутить!
Малыш приоткрыл пасть и пустил волны, ощупывая округу.
Они с Катериной сбились вокруг тёплого и пушистого его тельца, Катерина обняла их обоих большой горячей рукой, а снег всё падал, кусая голую спину и ягодицы до ломоты. Вскоре болело и сотрясалось всё тело.
Труп Натана и крепко зажмуренного цефалота, вцепившегося в камни, быстро занесло, превратив в небольшой сугроб. Крошик уткнулся носом в скалу и шёпотом зачирикал, обращаясь к Хранителям почвы. Вскоре те откликнулись — скала под ними начала теплеть и чуть светиться, словно где-то глубоко внутри тлели угли, и Каа прижалась к эфемерному теплу всем продрогшим телом, глядя, как малыш пытается молиться своим божкам и постепенно задрёмывает, впадая в транс.
— Да, нет, возможно, — вскоре произнёс он, и снова замолчал.
Тёплого камня недоставало, чтобы спрятаться от непогоды — снежный ветер завывал в ушах, басовито и часто гремели раскаты грома, словно прямо над ними разместился взвод апокалиптической артиллерии, молнии хлестали во все стороны, разрывая чёрное небо, многие падали в мёртвую воду озера и рассыпались искрами по его бурной поверхности, одна с треском и озоновой вонью врезала прямо по скале неподалёку от беглецов, от удара камень выдохнул протяжный долгий стон, словно был живым. Но чаще всего молнии били в клубящуюся массу на берегу — она их и тянула, пожирая.
Крошик меж тем пребывал в трансе, она чувствовала, как малыш пускает короткие волны в камень под собой, а тот отвечает теплом.
— Путь к истине сложен, прост, невозможен, — произнес малыш во сне скрипучим голоском. Он почему-то перестал тянуть «у».
— Лодку унесло, а так-к бы ею нак-крылись. Жаль, — сказала продрогшая Катерина, зубами отбивая чечётку. — Хоть кусок брезента бы. Ох, чёрт…
Она отпустила Каа, на четвереньках подползла к покрытому снегом учителю, разбросала занос и принялась сдирать с трупа лабораторный комбез.
— Помогай, — коротко велела она. — Ему уже плевать, а мы нак-кроемся.
Деревянными, непослушными руками Каа стала помогать, дёрнула слишком сильно и порвала ткань. От стихии не защищало ни уродство, ни кожа, такая полезная при охоте. К счастью, учитель не успел остыть, его конечности оставались податливыми. Катерина поднимала его, а Каа тащила с безвольных рук рукава: один, за ним второй. Комбинезон наполовину слез, когда ужасная посмертная отрыжка прозвучала из распахнутого рта покойника. Каа бросила полуснятую его одежду и с ужасом отпрянула.
— Он живой! — воскликнула она.
Громыхнуло. Ослепительный разряд атмосферного электричества ударил очень близко от них, прямо в воду, донельзя электризованную и ставшую смертельной ловушкой. Скала снова простонала. Вспышка осветила безумное лицо Катерины с потеками воды на красных щеках, с желваками на скулах, со сжатыми в нитку губами, короткий ирокез, занесённый снегом, и взгляд — суровый, жёсткий, взгляд старшей самки.
— Нет. Помогай.
Она снова обняла труп, приподнимая, и тот ещё раз рыгнул, на этот раз тише и порядочнее, и Каа снова принялась тянуть одежду. Наконец лабораторный комбез был вывернут, разорван и снят. Но, пока они раздевали мертвеца, ветром унесло на край скалы Крошика, и обе женщины с ужасом заметались под раскатами грома по заснеженному пятачку камня. Наконец, нашли его тёплое тельце у хилой, невесть как выросшей сосенки, куда он откатился, безвольный и сонный. Они опять сгрудились вокруг него, худо-бедно накрывшись дерюжкой.
— Молодец. Справился. Провалился, — сказал Крошик во сне.
Снег перестал жечь спину, теперь он падал сверху, создавая сугроб вокруг них, камень излучал слабое тепло и стало не то, чтобы тепло, но терпимо, только дрожь не покидала, кажется, она поселилась в каждой клеточке тела Каа.
— Ты не злись на меня, младшая, — вдруг сказала Катерина. — Я не думаю, что ты слабачка или дура. Ты крутая. Просто младшая.
Каа ничего не ответила, лишь протянула руку, обняла стрёмную бабу, прижалась к ней лбом, как щенок к матриарху. И в самом деле постепенно угрелись. Так и лежали, синхронно вздрагивая всякий раз, когда поблизости били молнии и рокотал гром.
— Прочь! — высоким голосом произнёс Крошик и затих.
Каа увидела, что Бодхисаттва широко распахнув глаза и смотрит прямо перед собой.
— В сторону-у! — вдруг крикнул он, вскочил и выскользнул из тёплого, нагретого телами пространства под дерюжкой.
Крошик бросился к мёртвому Натану и животом накрыл цефалот.
Каа тоже прыгнула в обжигающий холод, в розу ветров. Катерина, чертыхаясь, на четвереньках поползла следом, волоча за собой драгоценную дерюжку.
Ослепительный свет вспыхнул на берегу, на какое-то время стало светло как днём, во всей красе полуослепшим глазам Каа явилось мёртвое озеро, ледяная пурга и чёрное небо, полное грозовых туч. Всё вокруг стало ясным, словно плазменная масса притянула звезду или солнце, пожрала её, подобно сказочному крокодилу, и сама солнцем стала. А затем потухла с оглушительным треском.
— А вот это у-уже у-угроза всем мирам, — услышала она слова Крошика, когда в ушах разложило. — Трещина на месте у-ушедшего порядка…
Женщины беспомощно посмотрели друг на друга. Никто из них не видел, что происходит с плазменной массой, не понимал, о чём толкует он. Обе давно перестали понимать что-либо вообще и больше не боялись.
Тут же что-то просвистело и с металлическим лязгом, с техногенным грохотом обрушилось на скалу, сотрясая её до
