Солёный зефир - Даша Art

— Это неправильно. Невозможно отказаться от своей мечты ради меня. Я не хочу, чтобы через время ты возненавидел меня, из-за того, что не получилось. Это будет разрушать тебя и наши отношения. Так нельзя.

Парень поднимается следом. Я уже достаточно нахожусь в темноте, чтобы привыкнуть и обрести способность видеть. Игнат выглядел озадаченным.

— Как давно ты об этом думаешь?

— Не только об этом. Еще я…

Он не дает мне договорить. Парень налетает на меня, обхватывая руками. Его рот прижимается к моим губам, вышибая воздух из легких. Мои руки повисли вдоль тела от неожиданности, но уже в следующую секунду я обвила их вокруг его шеи, прижимаясь к нему.

Его язык ворвался внутрь, парализуя. Игнат глухо застонал. Мои рецепторы заискрились, я тонула во вкусе парня и его аромате. Понимаю, что соскучилась по его ласке, по поцелуям. Живот скручивает от осознания, что это не продлится долго. Отскакиваю, когда до меня доходит.

— Подожди, — запыхалась, поэтому говорю с трудом. Грудь быстро поднимается, пока я стараюсь оформить хаотичные мысли в предложение под очумелым взглядом Игната. — Я планирую поступать в университет Китая. И на практику поеду. Мы с папой поговорили, он оплатит, если… неважно. Итог один — отношения на расстоянии, а это…

— Стой! — Парень поднимает руки, сдаваясь. — Пока ты еще больше не напридумала себе проблем: я сразу их развею. — Игнат проводит рукой по волосам. Я уже заметила, что он всегда так делал, когда нервничал или чем-то недоволен. — Во-первых, — загибает один палец, словно объясняя маленькому ребенку, — я не собираюсь отказываться от баскетбола, просто ушел из школьной команды. — Я приоткрываю рот. Второй палец идет в ход. — Во-вторых, я сам поговорю с Мари, чтобы расставить все точки, и тогда ты перестанешь чувствовать себя виноватой.

Уголок губ дергается в сторону.

— Это необязательно.

— Почему? — Его брови приподнимаются.

— Она влюблена не в тебя, — только произнеся, понимаю, насколько это одновременно и абсурдно, и великолепно: прощай мучительное самобичевание, — а в Макса.

Как я могла не заметить? Хотя даже сейчас не понимаю, как это возможно. Макс замечательный, не зря же он мой друг. Но что могло привлечь в нем Мари? Ум? Рассудительность? Знание китайского? Да, он изменился внешне за последний год, но я все равно продолжаю видеть в нем парня, ковыряющего козявки и бегущего за мной по двору, чтобы прилепить их к моему платью.

— Она тебя обманула? — гаркнул Игнат, разозлившись за секунду.

— Это я не так поняла, — бросаюсь на защиту невиновной сестры, — ведь Мари не назвала имя. А я даже представить не могла, что она говорит о Максе.

Злость сдувается вместе с глубоким вдохом парня. Он растягивает губы в улыбке, насмехаясь.

— Не знаю, радоваться или ужасаться ее вкусу.

— Эй! — Я налетела на него с кулаками. Успеваю ударить в плечо, прежде чем он легко ловит мои запястья и удерживает между нами.

— Шучу. — Второй рукой парень окружает меня. — Я очень рад. Одной задачей меньше.

— А что в-третьих?

Улыбка Игната стала шире, а глаза засветились.

— Я тоже поеду в Китай. С тобой.

Я онемела. Мою челюсть срочно нужно было ловить: она бросилась вниз скоростным лифтом.

— Там тоже есть баскетбол, — добавляет парень, пока я шокировано смотрела на него.

— Н-но, — пискнула, затем прочистила горло, чтобы вернуть свой голос. — Как же НБА? Твой отец не позволит.

— Я уже обсудил все с матерью. Она меня поддержала. Мы даже слетали в Китай, чтобы все разведать. Оба остались довольны поездкой.

— Ты ведь даже не знаешь китайского.

— Будет весело. И у меня есть ты.

— Сумасшедший, — закусываю улыбку, ощущая бабочек по всему телу. — Разве так можно?

— Разве можно мешать тебе заниматься самоотречением?

— Нет, так резко менять свои планы на жизнь.

— Глобально я ничего не поменял. Только сменил страну исполнения.

— И все равно…

— Теперь, когда все вопросы закрыли, мы можем продолжить?

Я не успеваю ответить, когда Игнат закрывает мой рот своим. Мир крутанулся, мое тело оказалось на постели, а парень придавил его к матрасу своим.

Губы мнутся под пылкостью наших сердец. Ничего легкого и воздушного. Мы вовсе обезумели, кусая друг друга.

Парень сжимает мои ягодицы, я сминаю его футболку на спине.

Слова не нужны. Мы оба стремимся к тому, что пока не испытали. Лишь слегка дотронулись, зная, что еще слишком рано. Это не мешает мне царапать ногтями его кожу, желая ощутить нечто большее.

Игнат покрывает поцелуями лицо, спускается к шее. Нежная кожа вспыхивает от его ласк. Низ живота заныл. Большие руки касаются пупка, забираясь под свитер. Я поднимаю руки, когда Игнат стаскивает его с меня, затем избавляется от своей футболки.

Мы сплетаемся руками, губами, языками. Стоны тонут в поцелуях. Пальцы касаются чувствительных вершин сквозь кружево белья. Охаю, когда их сменяет жадный рот. Ерзаю и сама прижимаюсь к нему.

Я глажу и мну его плечи, наслаждаясь сильными мышцами. Игнат приспускает лямки, целуя и покусывая. Нетронутыми остаются лишь джинсы.

Запрокидываю голову, издаю хриплый стон, когда его пах вдавливается в меня.

— Игнат…

— Знаю, что рано, — шепчет он, впиваясь в мочку моего уха. — Но башню сносит твой запах и вкус. Думал, что ты мне приснилась тогда на диване. Грезил тобой с того дня, как увидел тебя в шортиках на кухне. Готов был затащить в какую-нибудь подсобку после той линейки, чтобы целовать без остановки. — Покачивание и трение заставляет меня зажмуриться до искр. — Боже, как хорошо.

Голова кружится от его признаний. Не только я это чувствовала. Он тоже тянулся ко мне все время.

Я цепляюсь за него, держа так крепко, насколько хватает сил. Удовольствие искрится в моем теле, зарождаясь внизу и пуская импульсы по всем конечностям.

Губы Игната возвращаюсь к моим губам, ставшими слишком чувствительным от страстных поцелуев. Тело ломило в ожидании чего-то большего. Я могла представить, что оно требовало, но не знала, сможет ли добиться, если парень продолжит вжиматься.

— Не останавливайся, — прошу, едва не умоляя.

В ушах зашумело, когда вселенная вокруг меня взорвалась. Парень заглушил мой вскрик… или свой. Я оторвалась от его рта, жадно хватая воздух. Игнат замер, мышцы под моими руками казались вовсе каменными, но его тело дрожало.

Порывисто прижимаю его голову к своей груди. Он часто дышит. Горячее дыхание овевает покрытую испариной кожу. Нет сил двигаться. Мы просто лежали в темноте, наслаждаясь отголосками пика удовольствия.

Не сразу замечаю, что телефон звонит, надрываясь. Игнат удрученно вздыхает, поднимаясь на ноги. Достает телефон из рюкзака, валяющегося на полу.

— Надеюсь, что это срочно, — грубо