Солёный зефир - Даша Art
Это случится сегодня. Я чувствовала. Романтизм жив, пока мы верим в него. Любовь будет с первого взгляда и на всю жизнь. Мы встретимся глазами, и мир замрет, как в кино. В кадре останутся лишь двое.
Я мечтала об этом. Хотела быть любимой до одури, до скрипа костей. Поцелуи, прикосновение, признание в любви шепотом. Навсегда. Я верила в счастливый финал. Никогда не смотрела фильмы, если пророчили потери. Как будто уже потеряла достаточно, чтобы вновь погружаться в страдание и самобичевание.
Не могу сдержать восторженную улыбку, ступая по неровному асфальту между гаражами.
Чтобы успеть забежать домой, подкраситься и переодеться, я пропустила дополнительные занятия по китайскому языку. Согласна на то, что потом получу нагоняй от преподавателя. Но оно стоит.
Таксист подозрительно косится на меня, затем на место, куда он меня привез.
— Девушка, вы уверены, что это то самое место, куда вам надо?
— Да, — спешу заверить, затем выбираюсь из машины. Она тут же срывается с места и исчезает за поворотом.
Оглядываю гаражный кооператив, сглотнув липкую слюну, когда страх заставляет живот сжаться в спазме. Вспоминаю слова Алисы:
— И я думаю, что Игнат позвал Маню не просто в гараж, а в тот бокс, где собирается баскетбольная команда и где они проходят их вечеринки.
— Будто это что-то меняет. Наоборот, вдруг их там будет много, а ты одна.
— Да ну тебя! Что за ужасы!
— Это правда жизни. А вы — две влюбленные дуры.
Страх не отступает. Инстинкт самосохранения мигает красной лампочкой. Останавливаюсь, чтобы сделать вдох и избавиться от паники, накрывающей холодными каплями. Всего лишь дождь. Ускоряюсь.
Алиса была права. Это не гараж. Скорее небольшой ангар с круглой крышей.
Захожу внутрь, скрипнув дверью. Внутри было тепло, вдалеке виднелся свет. Приглядываюсь, чтобы увидеть бак, в котором горел огонь. Над ним склонился сам Игнат. Кручу головой, но никого больше не вижу.
На мне джинсы и топ, поверх которого я накинула аккуратную кожаную куртку. Поправляю её, смахивая капли с рукавов. Провожу пальцами по волосам, приглаживая намокшие пряди.
Подхожу ближе. Мои шаги глухо отражаются в пустом помещении. Парень поднимает голову, смотрит на меня пару секунд, затем поморгает, выдавая сухое:
— Ты кто?
Глава 3
Делаю шаг назад, когда его голос эхом звенит в гараже. Волоски на теле встают дыбом.
Это ошибка. Я не то услышала. Или он не узнал: нужно подойти ближе. Но не успеваю я переставить ногу, как Игнат повторил:
— Тебя спрашиваю: ты кто, на хрен, такая?
— Я-я? — заикаюсь, горло дернулось.
Ноги словно приросли к бетонной площадке, сквозь которую прорывается колючий стебель. Он обвивает мои стопы, уколов ядовитыми шипами.
— Здесь есть кто-то еще? — Парень раздражен, и с каждой секундой все больше. — Конечно, ты.
Колющиеся ветки ползут вверх, окручивая мое тело, беря его в жестокий плен.
— Но я… Но ты сам меня позвал.
Не скользит, а продирается, цепляясь за мягкие ткани. Выше и выше.
— Чего? — Густые брови сдвигаются, образуя морщинку над переносицей. — Зачем мне звать тебя… — осёкся. — Как тебя зовут?
— Маша, — пискнула и замолчала.
Живот сжался так сильно, что трудно дышать. Повторяю себе, что это ошибка. Надо оказаться к нему ближе: тогда он узнает и… снова станет тем Игнатом, которого я знала. Но стебель разрастается, словно стремится разодрать всю мою кожу.
— Фамилия, — приказывает парень.
— Зефирова.
Игнат громко вздыхает, разочарованно бьет ногой по баку. Вздрагиваю от громкого скрежета металла.
— Долбаный Мишка! Как можно было так облажаться? — Он наклонился над огнем. Отблески осветили его суровое лицо. Я даже испугалась, что пламя лизнет его волосы. — Иди домой, Маша!
Снова дергаюсь от резкой интонации. Шипы добираются до бёдер. Давлю языком на нёбо, чтобы не всхлипнуть.
— Домой? — повторяю, не веря. — Но как же…
Глаза увлажняются. Колючая лоза опоясывает, скребет пупок.
— Я звал не тебя, ясно? Идиоты все перепутали.
— Не меня…
— Что ты заладила, как попугай. Да, не тебя! Другую Машу.
Руки кровят. Я могу видеть, как зеленые шипы с красноватыми кончиками обвивают предплечья. Алая жидкость струится по пальцам, капая на бетон. Кап-кап.
— Но… — опускаю голову, скрываю свои увлажнившиеся глаза. — Разве ты не узнаешь меня?
Игнат выпрямляется, резко подходит ко мне. Высокомерно изгибает бровь.
— С чего я должен узнать тебя? — От парня, в которого я была влюблена весь год, не осталось и следа. Этого засранца я не знаю. — И зачем ты пришла? Понятно же, что приглашение было не для тебя. Ты настолько наивна? Веришь в сказку о неказистой простушке и крутом парне? Не смеши меня.
Мне было не до смеха. Да ему тоже. Глаза зло зыркнули, а губы скривились. Синева, приворожившая меня в тот вечер, сейчас опустошала.
Он меня не помнит. Ничего. Пусто.
Я просто неказистая девчонка, жаждущая его внимания.
Режущий вьюн достигает груди, царапает и впивается в мягкие ткани. Место трепета занимает боль.
Хочется крикнуть. Напомнить ему, кто я. Обвинить в безнадежном ожидании. Я верила ему, но…
— Давай начистоту. Что в тебе такого есть, чтобы я обратил на тебя свое внимание?
Я не слышу, что он говорит. Оскорбления тонут в потоке горечи и грусти. Самобичевание заполняет меня, а лоза словно железная решетка сдавливает горло, что не вдохнуть. Одна ветка отделяется, вонзается между ребрами, пронзая сердце. Вспышка боли слепит глаза.
Это все моя вина. Я виновата, что надеялась. Виновата, что не запомнилась. Он ничего мне не обещал. Софа была права. Я сама все придумала: так было легче пережить шквал перемен в жизни. Новый виток, которого не ожидала. Я цеплялась за воспоминания, словно только это могло помочь мне пережить все трудности.
Волосы путаются, колючки дергают, отчего кожа головы саднит.
Не знаю, что отражается на моем лице, но Игнат вдруг сменяет гнев на усталое принятие.
— Послушай, ты тут ни при чем. И ни такая уж ты и страшная. Просто больше никогда не ведись на такую херню, ладно?
Стебли держат меня на одном месте, не давая двинуться. Если попытаюсь шелохнуться, они растерзают мое тело.
Поднимаю глаза, чтобы посмотреть на него. Слова застревают в горле, комом распирая. Колючки достигают макушки, полностью поглотив меня. И тогда приходит осознание…
Я сама загнала себя в эту клетку. Неважно, как мне было больно, я терпела. Хорошие девочки приветливы и терпеливы. Они не жалуются и не ноют, не говорят «нет».
Улыбайся, когда грустно. Смейся, даже если
