Ты станешь моей - Кейт Морф
Артём делает глубокий вдох и проводит ладонью по своим полосам.
— Только Васька Мазуров безнаказанно ходит по земле. Я искал его все четыре года, эта гнида быстро свалила из города, когда узнала, что я выжил. Он думал, что я сдам его. Но я приготовил ему кое-что другое. Я свалил из того злачного места, переехал сюда. Пытался начать все заново. А потом увидел тебя.
Я придвигаюсь к нему ближе.
— После того, как ты меня спасла, я навсегда запомнил твои глаза, твой голос. Ты приходила ко мне во снах, там ты была моей. Я просыпался и ненавидел новый день, хотелось спать вечно, лишь бы видеть тебя. Но как я не пытался, я не смог тебя найти. Кто вызвал скорую, никто не знал.
— Это был мой отец, — тихо произношу я.
Артём кивает.
— С той ночи у меня остался твой крестик?
Артём снова кивает.
— Что ты сделаешь, когда найдешь этого Мазурова? — с тревогой в голосе спрашиваю я.
— Не знаю. Уже нет такой лютой жажды мести. У меня теперь есть ты, мне есть ради кого жить.
— Я люблю тебя, — чуть слышно произношу я и обнимаю его крепко.
— Я знаю, мой Ангел, — шепчет он мне в шею и его руки обвивают мою талию. — Я безумно тебя люблю.
ГЛАВА 50
Артём
Это лето пахнет для меня духами моей Анюты. Солнце пробивается сквозь зеленые листья деревьев, и лучи ложатся на ее волосы тонкими золотыми прядями.
Мы сидим на веранде маленького кафе. Плетеный диванчик чуть скрипит, когда она двигается. Пират что-то рассказывает Нике, те смеются. Я молчу.
Не потому что мне нечего сказать, а потому что мне достаточно просто смотреть.
Аня пьет лимонад, оставляет на трубочке след от помады, и я ловлю себя на том, что запоминаю такие мелочи. Как двигается ее плечо, когда она поправляет волосы. Как глаза чуть прищуриваются от солнца.
Я до сих пор не верю, что смог ей все рассказать. Что она услышала меня и самое главное — осталась.
Она знает, каким уродливым я являюсь снаружи. Знает, что под этой футболкой навсегда поселились шрамы и дыры. Но она не испугалась.
Я смотрю на нее и думаю: если она когда-нибудь уйдет, я не смогу вернуться к той жизни, что была рядом с ней. Потому что это будет уже не жизнь.
Пират что-то шутит про меня, все смеются. Аня улыбается, но вдруг ловит мой взгляд и замирает. В ее глазах плещется тихое «я здесь», и я понимаю, что мне больше ничего и не нужно.
Я беру ее за руку и переплетаю наши пальцы. Смотрю на тонкие пальчики, на аккуратно состриженные ноготки. Она теперь полностью моя.
Я одержим ей. Да, наверное, это так и называется. Но в этом нет темноты, нет страха и боли. Я просто хочу, чтобы она была счастлива. Чтобы смеялась так, как сейчас, и чтобы рядом с ней не было никого, кто посмеет ее обидеть.
Да чтобы рядом с ней вообще никого не было кроме меня. Эгоистично? Да.
И если для этого мне придется встать между ней и всем миром, я встану.
Ника вскакивает первой, на ходу допивает свой смузи, машет нам и что-то кричит про «позвоню вечером». Аня ей машет в ответ, смеется.
Пират остается еще на пару минут, но телефон в его руках уже вибрирует как сумасшедший. Он косится на экран, закатывает глаза:
— Ладно, голубки, я погнал. Через час клиент припрется.
— Что-то интересное будет в этот раз? — Аня с интересом смотрит на друга.
На днях она пристала к нему с допросом: какие самые глупые татуировки он делал?! Пирату пришлось несладко, потому что моя девочка не отпустила бы его без ответов.
— Мужик. Хочет на всю спину тату своей будущей жены, — Пират ухмыляется. — Надеюсь, она от него не сбежит до того, как я закончу.
— Романтик, — широко улыбается моя наивная Анюта.
— Идиот, — парирует Пират, кивает нам и сваливает в сторону мастерской.
Мы остаемся вдвоем. Тишина какая-то правильная и уютная. Веранда почти пустая, солнце мягко греет, пахнет кофе.
— Ну что, чем займемся этим летом? — спрашиваю я.
Аня улыбается, сразу начинает перебирать в голове кучу вариантов.
— Хочу на море. На самое настоящее, где вода прозрачная и песок белый. И еще я хочу устроиться на работу.
— Нет, — отвечаю сразу.
— Почему «нет»? — в ее голосе удивление и чуть-чуть обиды.
— Потому что тебе надо учиться. Это важнее.
— Но я могу и учиться, и работать.
— Аня, — я смотрю на нее и говорю медленно, — у тебя еще вся жизнь впереди, чтобы пахать. Сейчас твое время учиться, расти и отдыхать, а не гробить себя в какой-нибудь кафешке за копейки.
— Но мне неловко, что я живу с тобой в квартире, за которую платишь только ты.
— Так и должно быть.
Она морщит нос, делает вид, что обиделась, но я вижу по глазам, что нет.
— Значит, море? — уточняет она, игриво стреляя в меня глазками.
— Значит, море, — подтверждаю я и прикидываю, что мне придется взять дополнительные смены на работе.
Она смеется, пьет уже сок из моего стакана, и я понимаю, что лето для меня только начинается, и, черт побери, оно уже лучше, чем все мои прошлые вместе взятые.
Аня наклоняется ко мне, теплые пальцы касаются моей щеки. Я уже знаю, что будет дальше и замираю в предвкушении. Она тянется к моим губам, и я не собираюсь сопротивляться. Дам ей все, что она пожелает.
Мы целуемся медленно, сначала только губами, потом сплетаемся кончиками языков и вдруг я чувствую легкий толчок в столешницу. Шумно отодвигается стул напротив.
Я открываю глаза, поворачиваю голову и вижу его.
Васька Мазуров.
Он сидит, опершись локтями на стол, и дерзко ухмыляется. Сначала смотрит на Аню, потом на меня.
— Не ожидал увидеть вас вместе, — ядовито произносит он. — Че, Тём, как жизнь?
У меня внутри все сжимается, будто кто-то обхватил тело железной петлей. А ладонь Ани тихо стискивает мою под столом.
ГЛАВА 51
Аня
— Ты че тут делаешь? — сквозь стиснутые зубы цедит Артём.
Я чувствую, как его ладонь под столом напряглась, будто он готов сломать кость моей руки. Я смотрю на Артёма, его лицо каменное, глаза в тени ресниц, но внутри него бушует ураган.
Парень напротив ухмыляется шире, словно наслаждается каждой секундой.
— Молодец, что не
