Феодал. Том 7 - Илья Рэд
Промышленник всë равно лукавил насчëт бесплатности морской перевозки — с половины сделки его семья сэкономила вкусную неучтëнную пошлину, которая ушла бы в казну Константина «Безвольного».
На этом мой день закончился, и вечер я провëл в кругу друзей, принимая поздравления и обсуждая предстоящую свадьбу. Многие из знакомых уже успели обозначиться или прислали презент с обещанием быть к празднеству. Хотели мы с Мариной или нет, но придëтся на это дело с размахом потратиться. Не для себя — нам было достаточно скромной церемонии.
Для Большой игры.
Весть о помолвке давно вышла за пределы Таленбурга и мусолилась жителями Ростовского графства. Мачеха на этом фоне презрительно зыркала на меня, не желая знаться. В еë понимании я окончательно смешал с дерьмом доброе имя Черноярских.
«Вот уж чьë мнение мне интересно в последнюю очередь».
Она вместе с Алëной и полоумным Фенечкой любили прогуливаться по лесу, иногда заглядывали и на центральные улицы Таленбурга или на рынок. Местные с ними приветливо обращались, а торговцы часто бесплатно отпускали товары в подарок.
Увы, но брату придëтся терпеть такое положение, пока я не стану Великим князем. Тут ещë назревал щепетильный вопрос с Гио Джанашия. Ради него я вылечу внучку, но будут и другие просители, вот в чëм загвоздка. Это тяжело морально вот так выбирать, кто «заслужил» вернуться, а кого оставить в вечных грëзах.
«Помочь всем не выйдет».
С этим вопросом на следующий день я обратился к Филарету, объяснив суть проблемы.
— Ты вмешался в божественный ход вещей — воскресил человека из небытия. Это хорошо, что тебе стыдно за свой эгоизм, но выбирай, кого посчитаешь нужным, — ответил он, прохаживаясь со мной до выхода из Таленбурга. — Без разницы, любая душа важна. Главное — это служение семье, богу, стране. Пока ты служишь, во всëм есть смысл. Отпусти эту ношу и живи в мире, — перекрестил он меня.
— Спасибо святой отец, — поцеловал я крест.
— Верни их как можно больше, — сказал он на прощание и покинул меня, возвращаясь в церковь готовиться к занятиям.
Некоторое облегчение я всё же почувствовал, Филарет умел найти нужные слова и подход. Надо будет его попросить поговорить с Пелагеей. Я как раз шёл в подземный храм проверить, как там идут дела. Открыв дверь в домик учëных, меня бурно встретила подбежавшая иллюзорница.
— Стоять, стоять, стоять, — она схватила меня за руку и потащила на кухню, я непонимающе махнул Александру, который в чёрных очках рассматривал, как плавится пластина из никсорианской руды, тот даже не заметил моего присутствия. — Садись, — приказала девушка, убирая в сторону кипу книг, на столе их тоже скопилась великая тьма, и где-то там сиротливо блестел самовар, отодвинутый на самый край.
— Ну и бардак у вас тут.
— Ускорь мою башку, — показала она себе на висок.
— Чего?
— Ну ускорь, как ты умеешь. Давай, мне некогда с тобой возиться — ещё много работы.
— И мне тоже! — заглушено подал голос Чечевичкин, очнувшийся из научного транса.
— Ты же умеешь туда-сюда на рычажок дёргать? После вчерашней твоей золотой штуки — это просто пуф, — она изобразила ладонями взрыв. — Я как будто сейчас мысли твои прочитаю, как будто одного взгляда на страницу хватает и она опять тут, понимаешь? В голове, — маниакально прошептала она, наклоняясь вперёд. — Внутри стало так чисто — никаких сомнений. Всё укладывается как раньше: в стопочки, в столбики, в таблицы… т-т-тайное становится явным! — Пелагея зачем-то провела ладонью перед моим лицом и резко выпрямилась.
— Так, она что-то сожрала из твоих теплиц? — спросил я у Александра, убирая смеющуюся Пелагею в сторону, она закружилась юлой на месте.
— Нет, мы просто всю ночь не спали.
— И как дало результат? — спросил я, схватив девушку под руку, как ребёнка.
— Вообще по нулям, но мне не помешает ускорение, — ответил Александр.
— И мне, и мне давай, барон! Ну колдуй же, ведунчик, ха-ха-ха! Да я дурачусь, отпусти, — она в момент прекратила строить из себя полоумную и высвободилась. — Хотела смутить тебя, а то ходишь вечно важный: это нельзя, то нельзя, служи мне!
— Рад, что у тебя появилось настроение, — ответил я, — но я бы рекомендовал поспать.
— А мы сами решим, да Саш? — сказала она, поднимая подбородок и упирая руки в бока.
— Ага, да… — ответил тот улыбаясь, когда повернулся к нам от своего нагретого куска железа и тут же скис, — но можем и до завтра потерпеть, — добавил он, посмотрев на меня уже не с таким энтузиазмом.
— Не можем, — отрезала Кох. — Ты обещал мне всё для исследований, вот и выполняй. Как ещё нам этот ребус разгадывать? — спросила она, показав больши́м пальцем себе за спину.
— Хорошо, — сдался я, — но максимум, который я смогу вам накрутить — это 15%…
— Чушь, а ну-ка, перескажи полностью, как там написано? — потребовала она.
Я неохотно отыскал нужную заметку и дословно прочёл вслух.
Заклинание «Градиент» изменяет скорость нейронной активности цели в диапазоне от 0% (ступор) до 150% (эпилептический припадок). Штатная коррекция: ±5–15%. Превышение чревато непредсказуемыми последствиями и зависит от устойчивости цели.
— Ага, начнём с тридцаточки значит. Всë, запускай, — она сделала глубокий вдох, как буддийский монах, и кивнула с закрытыми глазами.
Если честно, еë экспрессия настораживала, но сделанного не воротишь. Разрушенный предел высвободил скопившийся потенциал, и он лавиной захлестнул неподготовленное сознание, к тому же проспавшее до этого три года.
— Приступаю, — предупредил я, мысленно послав всë к чëрту.
«Не выдержат и пусть — провалятся в сон, тоже польза».
«Градиент» подсветил ярчайшее поле синих точек. Будь на её месте кто-то другой, я бы подумал, что тут уже похозяйничал ведун и ускорил всё, что можно. Однако Пелагея была исключением, потому я решительно выкрутил дополнительные 30% к нейронной активности.
— Ну как?
— А ты уже всё? — спросила она. — Я даже не почувствовала, как ты залезал… — прервалась девушка и завалилась на левую сторону, закатывая глаза.
Я дёрнулся
