Порочный продюсер - Сандра Бушар
Каблуки уверенно стучали по деревянному полу, пока я обходила комнату за комнатой в поисках кабинета. Зная любовь Бернштейна к себе, у мужчины явно есть приватная берлога. И, бинго, нашла!
Роскошная комната, с потолка до пола оббитая красным деревом. Множество книг, явно дорогих и коллекционных, стояли на полке. В хрустальном глобусе совсем не пряталась бутылка десятилетнего виски и я благодарно угостилась.
А затем… Села за его широкое кожаное кресло. Откинула голову назад, закрыла глаза и вдохнула аромат.
Удивительно, но в этом всем был он — мой продюсер. Внимательный к деталям, замороченный на мелочах, чистоплотный… Повсюду витал запах, что заставлял сердце сжиматься. Это были Его любимые духи.
— Хм… — с усилием воли открыла глаза и с непонятной мне тоской провела ладонью по столешнице. Трепет внутри шептал: «Ведь он был здесь совсем недавно. Возможно, держал руку там же, где и ты!» С тоской усмехнувшись, я цепко просканировала пространство. Узнала, что продюсер балуется сигарами. Любит успокаивать нервным маятниковым шаром. Ставит выпивку только на пробковую подставку. Протирает стол антисептиком с легким хвойным ароматом. Складывает бумажки стопками, сортирует по датам и именам. Ведет ежедневник, где у него не менее десяти дел в час. Но при этом в перерывах увлекается Александром Куприным. «Гранатовый браслет» зачитан до дыр. С ума сойти! Усмехнувшись, я обняла себя ладонями и прошептала: — Вот ты какой, Борис Беренштейн…. Приятно познакомиться.
Странное желание вдруг появилось: устроиться поудобнее, расслабиться и… Подремать. Странно, но у Него в гостях я ощущала себя уютно, спокойно.
— Пока сваливать! — силой воли заставила себя подняться. А потом достала из сумочки толстый договор и бросила на стол. Он упал с грохотом, заставляя все вокруг подпрыгнуть. А потом, вырывав лист из его ежедневника, принялась писать записку. — Черт… Что же сказать? Что мне жаль? Глупости… Я бы никогда не пошла к тебе за помощью, Борис. Ведь ты никогда не поддерживал меня, не ценил, не уважал. С тобой честной во всем я быть не могла, иначе нарвалась бы на издевки… — нервно скомкав лист, раздраженно бросила его на пол. Вырвала новый. — Написать, что я готова на все, лишь бы только он продолжал быть моим продюсером? Бред… Ты не слышишь меня, а только приказываешь. Как минимум, я хочу закончить вуз, чего бы мне это не стоило. А ты против… И как нам работать дальше… — с психом швырнув новый комок бумаги в стену, снова раскромсала ежедневник. — Пустить немного сентиментальности? Это не по мне… Я не выбирала тяжелую жизнь, но так случилось. И даже когда жила на улице — не плакала и не страдала. Соглашалась на ужасные отношения ради пропитания — не страдала. Я просто говорила себе: «Сегодня тяжело, а завтра пройдет!» И это срабатывало… Но с тобой что-то во мне сломалось… Что-то не так… Я не могу перестать маяться и нервничать. Меня водит, штормит, крутит по кругу… — раздраженно ударив ладонями о стол, застонала: — Боже, какой ерундой я вообще занимаюсь? Чтобы я не сказала — это ничего не именит!
А потом выбросила очередные бумажки и, встав на ноги, направилась к выходу. Противно першило в носу, срывались чертовы слезы, но я обещала себе не плакать и успешно держалась.
Но не успела я покинуть кабинет, как замерла… Шаг вперед и из коридора вышел Он. В мятой футболке и растянутых трениках. Осмотрел меня с ног до головы так, словно совсем не удивлен. Из этого я сделала неутешительный вывод — мои диалоги он слышал.
— Сигнализация не сработала, потому что я ее отключил. — спокойно протянул он ровным без эмоциональным голосом. А потом бросил взгляд на стол. — Что это?
В полутьме комнаты лицо Бориса казалось особенно звериным. Острый подбородок, широкие ровные брови, цепкий взгляд… Я смотрела на мужчину и мысли предательски путались, собраться оказалось сложно:
— Контракт на отношения с Германом Стар. Мы подписали его сугубо по моей воле. Условия я не выполнила и теперь должна огромную неустойку, которая с каждым часом все больше.
Я ждала, что Бернштейн что-то скажет, но вместо этого он просто молчал. Словно статуя, не живая, высеченная из камня.
— Просто хочу, чтобы ты знал… — стыдливо опустив взгляд, я старательно пытаюсь скрыть чувство вины. — Мне приходится продавать квартиры. Этой суммы как раз должно хватит, так что…
И снова тишина, которая порядком взбесила.
«Скажи хоть слово!» — молила я его взглядом, но вместо ответа, он молча прошел мимо меня, сел в кресло и начал читать договор. Представительно взяв в руки ручку и фломастер.
— Отлично! — раздраженно хлопнув дверью, я молча ушла прочь.
Странно, все прошло гораздо лучше, чем предполагалось… Но лучше от этого не стало.
Глава 25
Сидя в ресторане и угрюмо глядя в пол, я, вместе с адвокатом, ждала покупателя на квартиру. Некто готов был купить недвижимость одним днем, за наличку. Ниже рыночной стоимости, конечно… Но и мне выбирать не приходилось.
— А вот и они. — радостно осведомил меня адвокат. Подобрался, прочистил горло и даже встал, вежливо протягивая руку. — Очень вам рад!
Энтузиазма мужчины я совершенно не разделала. Прощаться с квартирой было грустно. Она олицетворяла ту часть меня, что я беззаветно теряла.
— Ничего, что я опоздала на полчаса? — елейный голосочек оказался мне знаком. Ощетинившись, покрывшись мурашками, я таки подняла взгляд и… Опешила. Милена Лав собственной персоны. В откровенном красном платье, явно только из салона: свежий макияж, новая прическа. Ехидно оскалившись, та театрально сочувственно тянула: — Рита, солнышко, ты ведь любишь быть первой? Жаль, успех в твоей жизни давно позади… Зато ты первой пришла в ресторан — радуйся.
— А может мне просто не нужно полдня торчать в салоне, чтобы выглядеть хорошо? — саркастично вздернув бровь, я в который раз вчиталась в заготовленные бумаги. Их давно оформили, оставалось только подписать. — Что ты здесь делать? Квартиру покупает некая Настя Курочкина.
Скривившись, гневно бросив сумку на стол, та меня ошарашила:
— Милена Лав — это псевдоним, гений! — а потом села, взяла в руки ручки и принялась нервно щелкать. — Ну, где мне подписать?
— Не так быстро. Сперва мне нужно перечитать деньги. — попустил ту адвокат, поставив на стол с читальную машину. Настя
