Порочный продюсер - Сандра Бушар
И все сразу встало на свои места.
Глава 23
— Просто напоминаю, — мой голос эхом разлетался по пустынному промозгшему помещению, где воняло сыростью и плесенью, — у нас за похищение предусмотрена смертная казнь.
Шаг за шагом я отступала назад, старательно пытаясь придумать план побега. Что было наивно, ведь здесь я впервые и уже забыла, где выход.
— «У нас» — это в какой стране? — бровь мужчины поднялась ко лбу. А глаза оставались все такими же пугающе холодными и, что самое страшное, бесчувственными.
Во рту пересохло, когда я увидела, как тот снимает с себя ремень. И примеряется к ладони, достаточно ли больно тот хлещет по коже. Видимо, недостаточно. Потому как Бернштейн с досадой скривился.
— Это я про своих фанатов! — гордо вскинув голову, я деловито обняла себя руками. Сглотнула ком и попятилась, когда тот шагнул вперед. — Они разорвут тебя на части, если ты меня хоть пальцем тронешь!
— Твоих «кого»? ФАНАТОВ? — от изумления он замер и расхохотался. Звонкое эхо разнеслось по округе, проникая в меня так глубоко, что поджилки затряслись. — Это те самые фанаты, которых ты разочаровала, бросив бедного жениха у алтаря?
— Я сделала это ради тебя! — закричала я.
— Нет, ты сделала это только ради себя. Теперь я это понимаю… — прорычал тот, дрожа от злости. Она буквально сочилась из него. Лилась водопадом. Впервые мне было страшно находится рядом с мужчиной. Еще и в месте, где можно так легко спрятать тело… — О, или ты про тех фанатов, которым скормила идиотскую рекламу майонеза ради хороших денег?
— Все любят самоиронию. — то, с каким пренебрежением говорил обо мне Борис, почему-то заставляло глаза намокнуть. — Я позволила им высмеять меня. Ну и пусть.
— Как сладко ты сочиняешь… А чем ты оправдаешь рекламу данного лототрона, дорогая? — вскинув руки, он обвел пространство ладонями. — Я решил проверить тебя на вшивость. Подсунул три спорных предложения о рекламе. И, конечно, ты выбрала то, где больше платят. И плевать тебе на совесть. А знаешь, почему?
Я уже знала ответ. И все же стыдливо опустила взгляд и прошептала:
— Почему же?
— У тебя нет совести. Ты никогда не будешь любить кого-то, кроме себя. Слово «благодарность» — для тебя пустой звук. И наша связь всегда была для тебя лишь способом отвлечь внимание от самого главного. — слова его ранили на удивление глубоко, создавая смертельно кровоточащие раны. То, как он смотрел на меня… Каким тоном говорил… Еще никогда раньше я не ощущала себя таким пустым человеком.
— Мне просто нужны были деньги… — не узнавая свой голос, я говорила так тихо, что слова почти слились с безумным сердцебиением. — Пойми, я не…
— Деньги? Ох, об этом я уже догадался… — выдохнув сквозь стиснутые зубы, он зарылся лицом в ладони и прошипел: — Я долго не мог понять, в чем дело? Ведь у тебя была квартира и моя банковская карта. Живи в свое удовольствие, не в чем себе не отказывай. Но во всей этой схеме было кое-что лишнее.
— Что же? — искреннее не поняла я, и едва голову себе не сломала, пытаясь раскусить логику Бернштейна.
— Твой план — избавиться от продюсера — для него нужны деньги. Не так ли? Ты умело отвлекала меня сексом… Я даже было решил, что ты и я… Какая глупость, совсем идиот! — путанно тараторил он, а потом с психом врезался кулаком в стену. Капли крови громко ударялись от бетонный пол. С губ сорвался испуганный стон. Я потянулась к мужчине, но тот с пренебрежением отмахнулся.
— Борис, послушай…
— Нет. — грубо отмахнувшись. — Я просто сделаю все так, как ты хочешь. Твоя взяла.
Вскинув руки, он бросил на пол свой ремень. Сдался, пока в карих глазах блуждало полное опустошение.
— Что ты имеешь ввиду? — напряглась я, забывая, как дышать.
— Ты хотела избавиться от меня? Пожалуйста. С завтрашнего дня ты в свободном плаванье. — слова, которых я ждала так долго, почему-то оказались новым болезненным ударом. Пошатнувшись, схватившись за горло, я ощутила странный приступ нехватки кислорода. — О, а еще последний подарок: сэкономлю тебе кучу денег. Забирай, все, что хочешь. Напиши моему юристу, на что именно ты претендуешь и это станет твоим.
— Борис… — «я не пытаюсь раздеть тебя до нитки» — пыталась произнести я, но осеклась. А что я вообще делала, когда действовала за его спиной? Чего добивалась? Какого итога ждала?
И вот он отдает мне все. Буквально. Но почему-то глядя вслед уходящего мужчины, подняв с пола брошенный ремень, мне хочется кричать ему вслед: «Мне не нужно ничего… Кроме тебя самого». И осознание это сводит с меня с ума.
О, боже… Борис Бернштейн, оказывается, чертовски дорог для меня.
Глава 24
У Бернштейна был поистине огромный загородный дом. Раньше я никогда особо не интересовалась финансами мужчины. И вопросом: «Сколько у него подопечных, кроме меня?» не задавалась.
Но в то утро, не решаясь позвонить в дверь, я рассмотрела, казалось, каждый кирпич трехэтажного «дворца». Пометила через распахнутые окна баню, сауну, бассейн… Даже личный кинотеатр!
— Хватит, все! — сходя с ума, начала говорить сама с собой. — Надо либо дать о себе знать, либо уходить.
Сглотнув ком, выдохнув клуб пара из дрожащих губ, трижды сжала и разжала кулак… А потом позвонила. Секунды длились вечность. Адреналин захлестывал с головой, а от страха кружилась голова.
Только вот шли минуты, а мне никто не открывал.
— Ау! — внимательно вглядевшись в стеклянную дверь, пыталась разглядеть хоть какое-то движение в доме. — Там кто-то есть?
Машина Бернштейна была припаркована рядом. Но теперь я не была уверенна, что это его единственный автомобиль.
— Отлично! — злобно уставившись на него, сцепила зубы и зашипела. — Я тащилась через всю столицу в гребанный закрытый поселок ради того, кто и дома нет!
Стоило только представить, что я уйду с пустыми руками, как в голове созрел план. Высыпав содержимое сумочки на входной коврик из содержимого я быстро собрала отмычку. Пять минут несложной работы и новомодный замороченный замок податливо распахнулся.
— Замечательно. — радостно впорхнув в дом, я на удивление ощущала себя спокойно. Как дома. Осмотрелась — тишина и пустота. Так даже лучше. Сейчас же могла рассмотреть
