Порочный продюсер - Сандра Бушар
— Не переживай. — равнодушно осведомляет мужчина. — Больше такого не повторится.
«Ты победила! Сделала его! Придет день, и вы навсегда разорвете любые отношения, даже деловые!» — говорит здравый смысл внутри, заставляя меня радоваться… Только почему-то не выходит. Озноб сковывает тело, а камень в горле становится все больше.
— С чего это вдруг? — усмехаюсь, пока внутри настоящий пожар. Душа испепеляется на мелкие частички, а сердце мается, словно в клетке.
— Меня замужние дамы не интересуют. — он машет мне рукой, а потом произносит: — Адьес, Рита. Теперь связь держать будем только по телефону. Я временно переезжаю заграницу.
И уходит… Туфли громко ударятся по деревянным ступенькам. А сердце мое вырывается из груди… Когда ярость накрывает с головой и я решительно взрываюсь:
— Бежишь, трус? А что ты сделал, чтобы я не выходила замуж, а? — он останавливается… Я спускаюсь медленно, наблюдая его бешено раздувающуюся спину. Мягко кладу ладонь на плечо и шепчу: — Все, что ты делал — это вел себя, как настоящий подонок. И каждая клеточка моего тела сейчас кричит о том, чтобы я послала тебя к чертям. И, все же, я стою здесь… Дай мне хоть один повод передумать.
Перестаю дышать. Словно каждый вдох отделяет меня от неминуемого. Легкие жжет, а он все молчит. «Ну же, — шепчу я про себя, — скажи то, что я хочу услышать…»
Только в тот момент я вдруг осознаю, как давно попала в капкан и выбираться из него поздно. Острые шипы вогнались глубоко в кожу и совершенно не отпускают.
— Борис… — шепчу я, а у самой позорно дрожит голос. Самой от себя противно. Но отступать поздно. Свой шаг я сделала.
Он делает глубокий вдох, а потом… стряхивает мою руку со своего плеча, рыча:
— Прощай.
Он уходит, а я проваливаюсь в бездну. Захлебываюсь той реальностью, в которой оказалась. Я влюбилась в мужчину, которому совершенно не интересна. Желаю того, кто не готов ради меня и пальцем пошевелить.
И тут пелена спала. Сил бороться больше не осталось. Осев на лестнице, обняв поручень, я позволила вылиться со слезами всему тому, что накопилось внутри. Но затем, по прошествию часа, встала, отряхнулась и… Отправилась готовиться к свадьбе.
Глава 19
Удивительно… Пятьдесят рядов гостей перед алтарём: блогеры, звезды, известные личности… Но никто из них не был мне дорог. Некоторых я вовсе не знала, но они плакали на камеру от счастья за мою свадьбу. А самое странное, Герман Стар пригласил свою тайную пассию Милену Лав! Видеть ее многозначительные насмешки в такой день было особенно неприятно.
— Рита, — окликнула меня девушка-распределитель. Приспустила наушники с микрофоном и улыбнулась: — Пора, дорогая. Ваш будущий муж ждет.
— Будущий муж… — слова все никак не прокатывались на языке, оставаясь в воздухе пеплом. Выглянув который раз через ширму, я тяжело вздохнула и кивнула: — Хорошо. Дайте мне пару минут.
Герман уже стоял там. Красивый, широкоплечий и молодой. Странно, но меня он совершенно не привлекал. Как бы я не пыталась разбудить в себе хоть каплю интереса — ни-че-го.
«Плевать, — приказывала я себе. — Многие пары строят брак на уважении!»
И я соглашалась, потому что иного было не дано.
Став перед зеркалом, медленно накрыла свое лицо полупрозрачной фатой, а потом взяла в руки букет из желтых тюльпанов. Нервно рассмеялась, представляя, как букет невесты после церемонии ловил Милена, завалившаяся на мой праздник в белом платье. Я с радостью понаблюдаю за тем, как на шелковой ткани появятся желтые разводы…
Улыбка тут же слетела с моих губ, когда я поняла, что больше нет времени откладывать неизбежное.
— Пора… — шепнула в пустоту.
Первый шаг дался особенно сложно. А второй… Его не было. Некто схватил меня за локоть и потянул на себя. Резкий поворот и дыхание перехватывает. Он! Растрепанный, помятый, взъерошенный…
— Ты не должна выходить замуж за этого идиота. Не должна заводить с ним детей, собак, рыбок и так далее… — сжимая мои плечи, тот с горящими глазами осматривал меня снова и снова. — Довольна? Ты ведь это хотела от меня услышать?!
— Борис, — нервно сглотнув ком, я все еще не могла поверить, что Беренштейн не улетел. Сердце буквально выпрыгивало из груди. — что ты здесь делаешь?..
Он медленно закрыл глаза, нахмурил брови и скривился. А затем посмотрел на меня иначе. С… мольбой, что прошибала до костей. Ведь я и понятия не имела, что он способен на подобные эмоции.
— Это будет самая большая ошибка в твоей жизни. — шептал он напористо.
— Пускай. — пожимая плечами, я нервничала все больше и больше. — Даже если и так, это будет моя ошибка. Тебе какое дело?
— Ты достойна большего, чем… — он с пренебрежением взглянул в зал на Германа. — Этот идиот!
— Борюсик, — весело потрепав его за щечку, я не сдержала нежной улыбки. — Когда же ты поймешь, дорогой, что счастье не в погоне за чем-то несуществующим «лучшим», чего ты скорее всего никогда не найдешь. Счастье — это ценить то, что имеешь.
— Но ведь… — он набрал полные легкие кислорода, но тут же выдохнул, так ничего и не сказав. Прошла целая вечность, когда с его губ слетело: — Не иди туда. Просто не иди.
Мягко выпутавшись из его хватки, я сделала шаг назад. Опустила взгляд и порадовалась, что фата скрывает разочарование, что определенно отразилось на моем лице.
— Прости… — раздвинув шторы, я встретилась взглядом с Германом. Он взглядом так и кричал: «Почему так долго? Я уже устал ждать!» — Мне пора…
— НЕТ, НЕ ПОРА! — зарычал тот, явно разбивая что-то колкое за моей спиной. А потом рыча, пыхча и, явно через силу, выдал: — Ты не должна выходить за него замуж, потому что… я этого не хочу.
— И, — волна мурашек прокатилась по телу. Адреналин ударил в голову. Нервно сжав тюльпаны, я едва те не раздавила. — почему ты этого не хочешь?
— Ты нужна мне. — его руки упали на мои плечи. Губы коснулись уха. Герман явно видел, как я общаюсь с продюсером, но и подумать не мог, о чем идет речь. — Рита, нам было хорошо вместе. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.
— Ты сам сказал, что… — его запах был совсем рядом, сбивал с толку. А руки, такие теплые и нежные, заставляли коленки подкашиваться.
— Врал. — кратко отмахнулся он, а потом вызывал у меня краткий микроинсульт торопливым и сбивчивым признанием: — Я вообще часто врал, когда дело касалось тебя. Врал, что ты ничего для меня
