Порочный продюсер - Сандра Бушар
— Как же? — прошептал он онемевшими губами.
— Мы будет заниматься прекрасным диким сексом… Ты будешь делать со мной все, что твоей душе угодно. — коварно спускаясь ладонью все ниже и ниже, я ощущала ускорившееся сердцебиение в горячей груди. И когда накрыла пах, его член уже стоял колом и просился на волю. Но стоило Беренштейн податься вперед, как я отшатнулась и прошептала ему прямо в лицо: — А потом я буду возвращаться домой к семье, которую люблю и уважаю. Разве это не подарок для тебя? Ты ведь меня за человека не считаешь.
Тишина казалась слишком долгой и напряженной. Казалось, подкинь топор и он зависнет в воздухе.
Борис вглядывался в мои глаза, будто ища там подвох. Но не находил… И злился. Буквально с ума сходил, но молчал. А я, словно розетка, подпитывалась его внезапными страданиями.
— Прекрасный подарок. — он усмехается, только глаза в этот раз совсем не горят. А потом поворачивает меня к ноутбуку и говорил: — Раз ты серьезно настроена, оплачивай.
Сумма в корзине космическая. Это почти все деньги, что у меня есть. И он знает об этом. Небольшое колебание… Палец дрожит над кнопкой «оплатить». Но я вдруг понимаю, что не дам Ему повод сомневаться в моих намерения и… Оплачиваю самый дорогой невозвратный заказ в своей жизни.
— Готово… — захлопываю ноутбук и поворачиваюсь к мужчине с улыбкой… Которая тут же спадает с губ, а по телу прокатывается дрожь страха и волнения.
Беренштейн в бешенстве, все маски сброшены. Тяжело дыша, он размашисто проводит пятерней по копне вставших колом волос. Скалится, словно дикий зверь. Сводит брови на переносице. Дышит тяжело и часто, пока на висках пульсируют вены. С красными глазами, красным лицом, он яростно сжимает мои плечи. А затем встряхивает с такой силой, будто мечтает выбить из тела весь дух.
— ТЕПЕРЬ ТЫ СЧАСЛИВА?! — комната сотрясается от его голоса, подобно грому.
— Да… — шепчу я, пытаясь отвернуться. Он не дает. Заставляет смотреть на него. Будто пытается мне в голову проникнуть и прочесть мысли.
— Все так, как ты хотела? — издевка граничит с чем-то еще. Отчаяньем? Раздражением? Или… бессилием?
Заставляю себя собраться и, гордо вздернув подбородок, уверенно киваю:
— Именно! Меня будут любить, уважать, и ценить. И, главное… — замираю. Чувство, будто выдала лишнего. Кривлюсь и отмахиваюсь. — Нет, не важно…
— ГОВОРИ! — приказывает он. А потом еще раз встряхивает. — ЧТО ГЛАВНОЕ, РИТА?
Я буду жалеть о своих словах совершенно точно. И все же выдаю:
— Я буду единственной, Борис. Я буду главной женщиной в жизни Германа.
Беренштейн выгибает голову в бок, словно слова мои для него звучат более удивительно, чем увидь он сейчас живого ангела воплоти. А потом пальцы его обмякают на моих плечах. Он делает шаг назад и врезается в стену. Только этого словно не замечает. Разворачивается и уходит, спокойно закрывая за собой двери.
Глава 18
Стоя перед зеркалом, я рассматривала шикарное свадебное платье. Макияж и прическа смотрелись просто великолепно, репетиция образа прошла на славу. Только вот… Сколько бы я не крутилась, сколько бы не приглядывалась, все равно червячок внутри не давал расслабиться.
— Не могу поверить, что когда-то считал твою идею глупой! — Герман расхаживал из угла в угол комнаты. От радости смех срывался с его губ.
— Ага… Круто. — устало положив руку на зеркало, я испытала странное желание сорвать с себя платье и выкинуть то в окно.
— Продюсер больше не хочет разрывать со мной контракт, потому что рекламные предложения так и сыпятся! — хлопнув в ладоши, он тут же нервно провел пятерней по волосам. Сегодня блондин казался особенно взбудораженным. — Все вокруг хотят со мной работать! Даже чертов свадебный костюм подарили!
— «Подарили»? — с интересом приподняв бровь, я вопросительно уставилась на парня. — Ты его не сам выбирал, а натянул… какой придется?
— Да. А какая кому разница? Свадьба ведь для вида. — пожал плечами тот, продолжая расписывать не прелести нашего союза. Пока вдруг не добил окончательно: — Жду не дождусь появления детей! Представляю, какая популярность будет!
Меня словно током шандарахнуло. Вздрогнув, оперлась о зеркало и ощутила металлический привкус во рту:
— Д-детей?..
— Ну, да! Помню, как ты их просила… — Герман подошел ко мне, а потом взял своими горячими руками мою дрожащую и ледяную. — Я согласен, дорогая! Хоть десять, ты только скажи. Помнишь, мы обсуждали усыновление? Так вот, я готов попробовать зачать естественным путем. Витаминки попьем или… что там делают?
Мне бы радоваться, карьера идет в гору. Да и «муж» Герман стал более сговорчивый, радостно идет на компромиссы… Только вот почему паника захлестывает? В горле ком, что не дает и слова сказать, а ноги предательски подкашиваются.
— Герман, — мягко шепчу я, пока внутренний голос вопит: «Беги! Беги!» Но заставляю себя улыбнуться и, накрыв его щеки ладонями, шепчу: — Конечно попробуем. Я хочу детей.
И тут во мгновение в голове моей пролетает страшное осознание! Мол, да, детей я вправду хочу. Но и свадьбу хочу настоящую, по большой любви. Чтобы в браке меня любили не за охваты и выросший доход, а просто потому что я — это я.
«Ты загнала себя в ловушку, из которой выхода нет!» — осознание обрушивается на плечи тяжелым камнем. Я погружаюсь в мглу, которая душит и топит безысходность. Но быстро прихожу в себя, услышав за спиной громкий хлопок дверьми.
«Беренштейн!» — появляется странная догадка, ничем не обоснованная. И все же я твердо уверенна — это он.
— Мне нужно… Погоди… — выпутываясь из лап Германа, подбирая платье, бегу прочь. Выхожу на из номера отеля и вижу, как Борис раздраженно спускается по витьеватой лестнице. Приказываю себе уйти, оставить все, как есть… Но с раздражением понимаю: не могу. Ударяя кулаком о перила, кричу: — Сбегаешь даже не поздоровавшись?!
Он останавливается, поднимает взгляд с нижнего этажа. Окидывает меня взглядом быстро, тут же отворачивается и холодно рычит:
— Не хочу мешать вам делать детей.
— Правда? — многозначительно играя бровями, я усмехаюсь. — Прошлой ночью тебе это не мешало зайти в гости…
Мурашки прокатываются по телу. Каждая последняя ночь была особенной. Мы постоянно были вместе, Беренштейн не выпускал меня из своих объятий. Брал столько раз, что под утро не было сил даже дышать. Но каждый раз убеждался, что я достигла пика. Самого яркого финала из всех
