Человек государев 7 - Александр Горбов
«Нет», — честно сказал я.
«Вот именно, что даже представить не можешь. А дворец этот, между прочим, царский род уж сколько веков строит-перестраивает. То, что ты видишь, — четвёртый вариант».
«А с первыми тремя что случилось?»
«Самый первый сгорел, молния ударила. Второй заказчику, тогдашнему государю, не понравился — сломали. Третий сожгли — во время войны началась эпидемия тифа, государь повелел одно крыло дворца отдать под госпиталь, там лежали заражённые люди. Эпидемия закончилась, но государыня возвращаться во дворец категорически отказалась. А если бы спросили меня, то я бы сказал, что напрячься царскому семейству стоило ещё в самый первый раз. Молния не дура, куда попало не бьёт. Сгорел, значит, сгорел! Дурная судьба, не нужно в это место возвращаться. А Пожарские — вишь, упрямые. Строят и строят».
«Ну, не знаю. Как по мне, так правильно делают. Вон какая красота».
Дворец был похож на расписной пряник: красно-кирпичный, с высокими арочными окнами, нарядными белыми колоннами, воздушными башенками и балкончиками. Казалось, что всё это нарисовано на «прянике» белой глазурью, так и хотелось попробовать.
«Я знаю, — отрезал Захребетник. — Ладно, идём. Трость не забудь».
Я спохватился и взял прислонённую к скамейке трость. Пока бегал вокруг дворца, не хромал, хитрый Захребетник глушил боль. А как только мы с его делами закончили, я тут же снова начал хромать.
* * *
Выполнять своё обещание относительно подруги убитой, которую пришлёт ко мне, как только та освободится, Потоцкая не спешила. По крайней мере, ни у дверей комнаты, ни где-либо ещё меня никто не ждал. Я снова направился к Потоцкой — узнать, как долго ещё девушка будет занята, но не застал и её.
Дама, выполняющая, как я понял, обязанности секретаря, сообщила, что госпожа Потоцкая отдыхают после обеда, беспокоить их в это время не дозволено никому.
— Угу, — пробормотал я. — А Её Величество тоже отдыхают?
— Да-да! Это общая летняя традиция, мы пережидаем полуденную жару.
— Вот как. Стало быть, камеристки государыне сейчас не нужны? Не подскажете, где мне найти девушку по имени Александра?
Дама объяснила, куда идти. Прислуга обитала на втором этаже дворца.
Я поднялся по боковой лестнице, отсчитал, как было указано, третью дверь и постучал. Когда я только подошёл, казалось, что из-за двери доносятся какие-то звуки. А после того как постучал, наступила мёртвая тишина.
«Там она», — уверенно объявил Захребетник.
«А почему не открывает?»
«Голая. Купальник примеряет к открытию сезона».
«Врёшь!»
«Конечно, вру! Откуда я знаю почему? Войдёшь — посмотрим».
Я постучал сильнее и настойчивее.
— Откройте, милейшая! Я — служащий Государевой Коллегии, и я осведомлён, что вы в комнате.
За дверью по-прежнему молчали, но я был уверен, что девушка меня услышала. Кажется, она даже подошла к двери.
Я присмотрелся внимательнее и сделал шаг назад.
— Так вам удобно меня рассматривать? Или отойти ещё дальше?
Тень, закрывшая замочную скважину, исчезла. В замке заскрежетал ключ. Щёки девушки, открывшей дверь, пылали.
— Прошу прощения, ваше высокоблагородие! Я…
— Не извиняйтесь. Это ведь, насколько понимаю, я вас напугал, а не наоборот. — Я шагнул к ней. — Чего вы так боитесь? Почему не хотели меня впускать?
— Я вовсе не…
— А вот лгать не надо, — покачал головой я. — Позволите войти?
— Да-да, конечно. Входите.
Девушка отступила с порога. Я вошёл в комнату.
Здесь было просторнее, чем в обиталище, которое выделили мне, но и кровать стояла не одна. Комната была разделена на две половины складной ширмой, сейчас раздвинутой. В одной половине, очевидно, жила Александра. Я заметил смятое покрывало на кровати и скомканную кружевную накидку на подушке. Возле кровати валялся оброненный носовой платок. А кровать за ширмой, в другой части комнаты, была аккуратно застелена.
— Вы живёте здесь не одна? — спросил я.
— Теперь уж… Теперь одна.
Губы Александры скривились. Она принялась нащупывать в рукаве платок. Я подал ей свой:
— Вот, возьмите. Присядьте и успокойтесь.
Я отвёл девушку к небольшому столику, стоящему у окна, усадил на стул. Другой стул принёс из-за ширмы, сел напротив Александры. Налил ей воды из графина.
— На другой половине комнаты жила Надежда, ваша подруга. Верно?
— Да. Да, Наденька… там жила.
Александра разрыдалась. Разговор затянулся надолго, мне приходилось то и дело успокаивать девушку. Выяснилось следующее: долго утешать уволенную подругу Александра не могла, ей надо было заниматься своими обязанностями. Перед тем как она ушла из комнаты, Надежда сказала, что будет собирать вещи. Александра надеялась, что им удастся попрощаться, но задержалась — обязанности, которые до сих пор они выполняли вдвоём, теперь свалились на неё одну. И когда она вернулась, ни Нади, ни её вещей в комнате уже не было.
— Я думала, что она уехала, — всхлипнула Александра. — А Наденька… Ах! — Она снова прижала к лицу платок.
Угу. То есть что у нас получается? Получается, что Надежда вовсе не металась по парку, как предположила Потоцкая. Она сумела взять себя в руки, собрала вещи и пошла, по всей вероятности, за расчётом — чтобы сразу после этого, не возвращаясь в комнату, отправиться домой.
«Но до Потоцкой не дошла», — закончил Захребетник.
«Не дошла. Убийца перехватил её по дороге. Но где — по дороге? Кабинет Потоцкой здесь же, во дворце, Надежде даже на улицу выходить не надо было».
«Ну, значит, и напали на неё во дворце! Ты видел эти их коридоры? Это же натуральный лабиринт, тут роту солдат можно спрятать так, что год искать будут. Тюкнули по башке да уволокли куда-нибудь вместе с барахлом. Идеальный момент: все думают, что девчонка уволилась, никто её не хватится. Я тебе сразу сказал, что место это нехорошее!»
«Про место я не спорю, тебе виднее. Но объясни ради бога, каким образом труп оказался на берегу пруда, если Надежду убили во дворце?»
«Не знаю! — обиделся Захребетник. — Ты сыщик, трупы — твоя работа».
И замолчал.
— Скажите, а чего вы так напугались? — Я посмотрел на Александру. — Вы ведь наверняка слышали, что начато расследование, что во дворце присутствует представитель Государевой Коллегии. Почему вы боялись открывать мне дверь?
— Простите, — пролепетала Александра. Она, успокоившись было, снова начала бледнеть.
— Да я не сержусь, я пытаюсь понять, в чём дело. Вы приняли меня за убийцу?
Девушка
