Простые тексты: «Агу», «Холосё», «Подмосковные вечера» и другие - Александр Константинович Жолковский
3. У природы на устах коварная улыбка. После интеллектуального провала лирического «я» превосходительная роль объективного судьи отдается новой инстанции, в роли которой выступает природа – звучащая (несмотря на непритязательность строчной начальной буквы) как осторожный эвфемизм Фортуны, Провидения, Господа… А проклятая неопределенность принимает – под знаком общей компромиссности – вид коварной, но все-таки улыбки.
4. Может быть, чего-то я не рассчитал. Заключительная строка припева сочетает личную ноту (я) с переходом от эмоций к трезвому – в духе скромной модальной неопределенности (может быть, чего-то) – размышлению об ошибках. Последнее принимает ощутимо прагматический, «приходо-расходный» характер, что подчеркивается семантической контрастностью рифменной пары, сопрягающей заоблачное витал с приземленным не рассчитал.
В плане временнόй перспективы вся строфа – разочарованный возврат в настоящее и прошлое (с опущенной связкой в 1-й и 3-й строках и формами прош. вр. во 2-й и 4-й).
IV строфа
1–2. А умный в одиночестве гуляет кругами, / он ценит одиночество превыше всего. Объективно-авторитетное повествование, прерванное детскими реминисценциями, возвращается, чтобы сосредоточиться на социальных повадках второго протагониста, тоже подаваемого вчуже: умного. В противоположность дуракам, он представлен в единственном числе, и на этой своей философско-романтической уединенности, а значит, асоциальности, он настаивает (вспомним задавший его интеллектуальную установку возвратный глагол учиться). Настаивает, надо понимать, «неумно» – зацикливаясь на чем-то своем и не обязательно осмысленном: за гуляет кругами слышится порочное «хождение по кругу».
3. И его так просто взять голыми руками. Одинокая позиция оказывается социально уязвимой – делает умного легкой добычей враждебных социальных сил (как в детстве «стайность» дураков подсказывала вероятность их исчезновения). Добычей умный является пока что потенциальной – ввиду модальности конструкции «просто + инфинитив (взять)» и неопределенности подразумеваемого субъекта этого инфинитива: о чьих руках идет речь, то есть кто будет «брать», не уточняется. Да и в ход руки пока не пускаются. Но мотив физического насилия звучит – впервые и сразу угрожающе. То, что он выскакивает внезапно, неизвестно откуда, без подготовки и предупреждения, лишь подчеркивает его самоочевидную актуальность.
Грамматическое настоящее, вернувшееся в 1-й строке, сохраняется во 2-й – с добавлением инфинитива взять, модально направленного в будущее.
4. Скоро их повыловят всех до одного. Цель возможной агрессии проясняется: это тотальное изъятие умных из социального поля – в параллель и контраст к детским мечтам «я» о полном устранении дураков. Но там дураки по мановению волшебной палочки улетали сразу все, здесь же каждого одинокого умника предполагается отлавливать по отдельности, со столь же, впрочем, исчерпывающим результатом: всех до одного. Организаторы этой акции остаются неопределенными – на смену инфинитивной конструкции (так просто взять) приходит неопределенно-личная в 3-м л. мн. ч. (повыловят). Но характер операции указывает по умолчанию на силовые структуры, каковые возникает соблазн отождествить с дураками, однако в тексте это не прописывается. Сочетание «скоро + буд. вр. (= сов. в. наст. вр.)» сохраняет некоторую ауру модальности, но модальности, уже начавшей перерастать в реальность и обещающей в недалеком будущем достичь завершения.
V строфа
1. Когда ж их всех повыловят… Операция по зачистке остается виртуальной – теперь еще и под знаком придаточности (Когда). Но поэт повторяет – смакует – эту глагольную форму, означающую полный и успешный охват объектов действия (благодаря совершенному виду и сочетанию приставок по– и вы–) и наглядно разыгрывающую их многочисленность (самой своей длиной и труднопроизносимым повтором согласного в).
2. …наступит эпоха, / которую не выдумать и не описать. Виртуальность и неопределенность сохраняются – благодаря двум бессубъектным инфинитивам под отрицаниями. На кого ляжет задача описания немыслимой антиутопии, опять-таки не говорится. Но по умолчанию эта роль выпадает на долю лирического «я», ставя его умственные и творческие способности в связь друг с другом – и под вопрос. Это хорошо согласуется с «интеллектуальной» темой песни и поисками лирическом героем своего места – в частности, как поэта – в мире глупости и социального прессинга. А иронически употребленные инфинитивы не выдумать и не описать (перифраз фольклорной похвалы Ни в сказке сказать, ни пером описать) эффектно контрастируют с научно-историческим понятием эпохи – и равнодействующей этого парадоксального сочетания становится искомая «дистопическая» нота.
Невероятности эпохи вторит исключительная краткость двухударного, амфибрахического полустишия – без музыкального акцента на нечетных слогах, который был бы возможен при исполнении с переакцентуацией: *на́ступи́т эпо́ха.
3. С умным хлопотно, с дураком плохо. Наконец хотя бы в общих чертах формулируются социальные проблемы, связанные с двумя интеллектуально противоположными протагонистами. По-видимому, умный затрудняет жизнь окружающих сложными вопросами и независимым поведением[258], от дурака же попросту нет никакого толка. Но на чей взгляд дело обстоит именно так? Скорее всего, подразумевается точка зрения властей, склонных к отлову умников, но не исключено, что такова и точка зрения лирического героя, о чувствах которого речь обычно заходит во вторых половинах куплетов и которому предстоит сделать свой жизненный выбор. Альтернативные опции предстают в виде роскошного КОНТРАСТА с тождеством: паронимической пары хлопотно/плохо.
Афористичность безглагольных формулировок поддерживается ритмической и музыкальной краткостью полустиший – как 1-го, отчетливо двухударного и двухиктного, так и 2-го, двухударного с нулевым междуиктовым интервалом (вместо ожидаемой «нормальной» 3+3-иктовой строки; *С умным как-то хлопотно, а с дураками́ плохо).
4. Нужно что-то среднее, да где ж его взять? Неопределенность нарастает – благодаря:
– еще одному бессубъектному инфинитиву (опять-таки модально направленному в будущее);
– бессубъектному модальному нужно;
– уже опробованной неопределенной частице –то при неопределенном местоимении что (ср. чего-то в III строфе);
– впервые откровенно вопросительной, а по смыслу отрицательной, форме, обнажающей интеллектуальную растерянность «я»;
– и грамматическому среднему роду – идеальной иконической проекции искомого компромиссного среднего[259], на роль которого могло бы претендовать лирическое «я», все время маневрирующее между протагонистами, но впрямую этого не делающее.
VI строфа
1. Дураком быть выгодно, да очень не хочется. Это последняя строфа, в песенной версии – второй припев. Как и в первом припеве, речь сразу заходит о чувствах и размышлениях лирического «я», правда лишь косвенно. Формы 1-го лица отсутствуют, налицо безличные предикативы выгодно и не хочется, подобные аналогичным формам хлопотно и плохо предыдущей строфы, смысловым продолжением которых они являются. Но эмоциональное очень не хочется говорит – имплицитно, но вполне прозрачно – в пользу перволичного прочтения. При этом первое быть относится к настоящему, а второе, опущенное при хочется (глаголе в наст. вр., лексически воплощающем оптативность), – к модальному будущему.
В 1-м полустишии налицо уже привычное скандирование: музыкальное ударение на безударном 1-м слоге (ду́рако́м), чем как бы
