История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

Лептине, но которые Пертц не счел уместным добавить к капитулярию. Возможно, эти каноны были составлены позднее, как и документ о языческих суевериях, и затем добавлены как приложения к главному акту собора [74].

Статья 4 капитулярия возобновляет запрещение суеверных практик язычества, карает их штрафом в пятнадцать солидов и напоминает, что Карл Мартелл запрещал их под тем же наказанием. К этой статье относится чрезвычайно примечательный документ, носящий название Forma renontiationis diabolis et Indiculus superstitionum et paganiarum. Совершенно правильный текст его был опубликован по рукописи из библиотеки Ватикана г-ном Пертцем в его 1-м томе «Leges», с. 19 и 20. Г-н Массман из Берлина опубликовал своего рода факсимиле в 1833 году. Этот документ содержит две совершенно различные вещи: формулу отречения и каталог суеверных практик. Первая часть особенно знаменита из-за текста abrenuntiatio и confessio. Говорили, что эти акты составлены на англо-саксонском идиоме; другие утверждали, что они написаны на рипуарском диалекте; но в эпоху, когда они были составлены, германские диалекты не так различались между собой, как сегодня: эти тексты, вероятно, были понятны всем германцам, и фризам, и тюрингам, и саксонским народам, как и жителям Бельгии. Этот язык еще легко понимается сегодня во Фландрии [75]; он представляет с современным фламандским столь разительное сходство, что в нем узнается первоначальный тип этого языка.

Indiculus superstitionum et paganiarum – один из самых драгоценных документов, которыми мы располагаем для познания древней религии Одина. Он использовался всеми авторами, писавшими на эту тему, в частности Я. Гриммом. Некоторые пассажи, однако, еще не получили удовлетворительного объяснения. Поскольку древние языческие обычаи оставили следы в Бельгии, мы полагаем интересным привести здесь текст Indiculus с разъяснениями, взятыми у его новейших толкователей.

ИНДИКУЛ СУЕВЕРИЙ И ЯЗЫЧЕСКИХ ПРАКТИК[76]

§ 1. О святотатстве у могил мертвых.

§ 2. О святотатстве над умершими, то есть DADSISAS.

Эти два заголовка, касающиеся погребения мертвых и их похорон, имеют целью запретить определенные языческие практики, бывшие в употреблении у германцев. Каковы были эти практики? Мы не думаем, что существуют какие-либо иные указания на этот счет, кроме тех, что находятся в капитуляриях Карла Великого. Глава 197 книги VI Ансегиза сообщает нам, что принося своих мертвых в землю, язычники испускали ужасные вопли; он запрещает так кричать и рекомендует верующим с благочестием и сокрушением молиться о божественном милосердии для покойного. Он, однако, позволяет петь псалмы или произносить вслух Kyrie eleison, Christe eleison, причем мужчины запевают, а женщины отвечают [77].

Тот же капитулярий запрещает пить и есть на могилах (super eorum tumulos). Это запрещение, кажется, относится к Dadsisas, которые, согласно § II Индикула, были церемониями над умершими [78]. Обычай поминальных трапез у германских народов устоял перед запретами Карла Великого. Перестали пить и есть на самой могиле [79]; но продолжили собирать на пир всех лиц, присутствовавших на погребальной церемонии. Этот обычай долго сохранялся в Бельгии и особенно во Фландрии; он вошел в обычаи, которые возлагали половину расходов на вдову, а другую половину – на наследников [80]. Даже сегодня, в Бельгии, как и в Германии, в низших классах многих местностей похороны все еще сопровождаются поминальной трапезой или, скорее, угощением.

§ 3. О spurcalibus в феврале.

Spurcalia были увеселениями, происходившими в месяце феврале, и их не следует смешивать с праздником Йоля или возвращения солнца, который древние германцы праздновали в зимнее солнцестояние. Месяц февраль называется еще сегодня по-фламандски sporkel или sprokkelmaend. Г-н де Рейнсберг предполагает, что слова spurcalia, spurcamina, spurcitiae, часто употребляемые для обозначения языческих праздников или обычаев, происходят от spurcus (грязный, нечистый) и что это Церковь так пренебрежительно назвала эти праздники [81]. Согласно г-ну Хефеле, наши предки были весьма привязаны к spurcalia; христианские миссионеры постарались, чтобы их празднование совпало с Рождеством. С тех пор у народов германского происхождения вошло в обычай, что крестьяне режут свинью примерно в это время. В Германии приглашают на семейную еду Metzelsuppe; в Бельгии собираются, чтобы отпраздновать Penskermis. Однако мы должны заметить, что уже во времена святого Элигия праздник Йоля, в котором приносили в жертву свинью, праздновался в январе [82], что, кажется, указывает на то, что этот праздник отличался от spurcalia.

Г-н доктор Кореманс, проводивший ценные исследования о мифах германцев, сообщает нам, что праздник Йоля, или зимнего солнцестояния, праздновался от сочельника до Богоявления. В канун «материнской ночи», говорит он, когда земля рожала грозного гиганта, семьи, союзники, члены общины собирались под гостеприимными кровлями своих естественных или выборных вождей. Йолевое полено горело на очаге, как горит еще и сегодня в Вестфалии и других местах. Стол, украшенный зеленью, наполовину скрывавшей яблоки, груши, орехи (символ вселенского семени и надежд будущего), ждал дымящегося жаркого из кабана (ныне замененного свиньей) – нечистого животного, эмблемы тьмы, и гуся (символа земли), окруженного двенадцатью светильниками. Рога для питья, сосуды, наполненные пивом и медом, завершали вид пира Йоля или Рождества [83].

Труд ученого Рапсэ о происхождении карнавала стремится доказать тождество spurcalia с римскими Lupercalia. Г-н Хефеле не знаком с этой работой; однако и он думает, что наш карнавал мог вполне взять свое начало в этих увеселениях. Аналогия проявляется поразительным образом в письме Бонифация папе Захарию, где говорится: Эти плотские люди, эти простые немцы, или баварцы, или франки, если видят в Риме какую-нибудь из вещей, которые мы запрещаем, верят, что это было дозволено и разрешено священниками, и обращают это против нас в насмешку, и пользуются этим для соблазна в своей жизни. Так они говорят, что каждый год, в январские календы, они видели в Риме, и днем и ночью около церкви, дам, разъезжающих по общественным площадям, согласно обычаю язычников, и испускающих вопли на свой лад, и поющих кощунственные песни; и в этот день, говорят они, и до самой ночи столы ломятся от яств, и никто не хотел бы дать своему соседу ни огня, ни железа, ни чего бы то ни было из своего дома. Говорят также, что видели женщин, носящих, привязанными к ноге или к руке, как делали язычники, амулеты и повязки, и предлагающих на продажу всевозможные вещи прохожим; и все эти вещи, виденные такими плотскими и малообразованными людьми, служат предметом насмешки и препятствием нашей проповеди и вере… Если Ваше Отчество запретит в Риме языческие обычаи, оно приобретет великую заслугу и обеспечит нам великий прогресс в учении Церкви [84].

§ 4. О casulis и fanis.

Г-н Хефеле усматривает в этом заголовке запрет строить шалаши из прутьев (casulae) для частных празднеств в честь языческих