Древний народ хурриты - Гернот Вильхельм
Многократно засвидетельствованный в Угарите и Хаттусе бог Нупатик, родословная которого неясна, возможно, также принадлежит к основному генеалогическому древу хурритских божеств, поскольку уже строительная надпись Тиш-аталя содержит обращение к нему (он зовется здесь Лубадага). Во время праздника Хишува жертвы приносят в одном и том же храме одновременно двум ипостасям божества Нупатик, а именно bibita или bibitḫi (см. [Dietrich, Loretz, Sanmartin, 1975]) и zalmana.
Бог Солнца и бог Луны были известны на всей территории распространения хурритского языка под именами Шимике (на востоке — Шимика) и Кушух (в Алалахе и в единичных случаях в Хаттусе — Кушах). Имя хурритского бога Солнца созвучно имени урартского бога Солнца Шивини, тогда как имя Кушух сопоставляли с именем (прото) хеттского бога Луны Каску, тем самым допуская возможность очень древних хеттско-хурритских языковых контактов. Однако нельзя исключить, что Кушух может оказаться притяжательным прилагательным, образованным от топонима Кузина.
Шимике и Кушух нигде не служат предметом особого почитания, а их индивидуальные черты и их роль приступают в мифах весьма слабо. Когда же царь Митанни Тушратта в цитированном выше письме говорит фараону о «Шимике», он имеет в виду египетского бога Солнца Ра или же просто имя нарицательное небесного тела [Friedrich, (1942]. Бог Солнца увязывается с искусством прорицателей, потому что во время своего дневного пути по небу он видит все, что происходит на земле. Бог Луны, напротив, оберегает клятвы и этой своей функцией отличается от аккадского Сина [Laroche, 1955a; 1955b]; указанный аспект отдаляет его от небесных богов и сближает с подземными «богами проклятия и смерти», ответственными за устранение магической и религиозной нечистоты, к которой относится и клятвопреступление [Otten, 1957]. То же можно сказать и о боге Солнца п его ипостаси «Солнце подземного мира»; здесь, впрочем, речь идет об анатолийских представлениях, получивших хурритское языковое оформление. Обычно же Шимике выступает в мифах и культе в роли одного из великих небесных богов, поддерживающих Тешшупа в борьбе за господство над богами. Древним божеством Луны, широко известным на протяжении всей истории Древнего Востока и даже позже, является бог Луны северосирийского города Харрана. В списке богов, оберегающих клятвы, упоминаемых царем Митанни Шаттивазой, бог Луны из Харрана помещен особо, рядом с богом Солнца и богом Луны.
Важное положение занимает в хурритском культе Угарита супруга бога Кушуха, богиня Никкаль, восходящая к шумерской богине Луны Нингаль (шумер, «великая госпожа»). Если еще в XIV в. хеттские царицы носят имена, включающие имя этой богини (Никкаль-мати, Асму-Никкаль), то в дальнейшем значение Никкаль в хеттско-хурритском ареале падает [Laroche, 1955b]. Зато по совершенно другим основаниям, возможно ради симметрии, в более позднее время в хурритский культ была включена вавилонская супруга бога Солнца, Айя.
(Внедрение шумеро-аккадских богов в хурритский пантеон не следует рассматривать как единый процесс. Здесь надлежит считаться как с прямыми, так и с опосредствованными заимствованиями (последние в основном через Сирию). Сюда же присоединяются и заимствования, введенные составителями многоязычных списков богов из Угарита [Laroche, 1968] и Эмара [Laroche, 1977] (многократно).
К древнейшим заимствованным богам относится Неригал [von Weiher, 1971], чье происхождение неизвестно. Его имя впервые всплывает в царских надписях аккадского периода и вслед за тем все чаще упоминается в хурритских государствах, ставших преемниками Аккадского царства, где этот бог почитался особенно высоко. Надписи царей Аталь-шена и Тишаталя из Уркеша, о которых уже говорилось, были заложены в основание одного из храмов Неригала. Аталь-шен называет бога «царем Хавалума» (или Хавилума, или Хавлума). В период староассирийских торговых поселений и во времена Мари, но также еще и в одном ассирийском жертвенном ритуале более позднего времени упоминается некий Неригал из Хубшал(ум)а (в районе Диярбакыра (?)), который, возможно, идентичен названному ранее [Guterbock, 1965; von Weiher, 1971, с. 37, примеч. 6].
В многочисленных хеттско-хурритских источниках из Хаттусы — по крайней мере в своих традиционных написаниях ğer-rix(UNUG)-gal, ğeri-gal, ğerx (IR.GIR)-rix-gal — Неригал почти не встречается, да и вообще на западе он значения не имел. Однако нужны еще исследования, способные уточнить, обозначала ли логограмма U.GUR в Хаттусе Неригала по вавилонскому образцу или же под ней подразумевался широко засвидетельствованный в Аррапхе бог Угур.
На территории восточнее Тигра в XV—XIV вв. Неригал пользовался усиленным поклонением. В Азу-хинну он стоит вместе с Иштар-Шавушкой humella во главе пантеона, а во многих других городах эта пара следует непосредственно за Тешшупом и Иштар-Шавушкой Ниневийской. В календаре Аррапхи два совпадавших названия месяца различались по добавленным к ним именам Тешшупа или Неригала. В самом городе Аррапхе одни из городских ворот назывались именем Неригала, а в Курруханни Неригалу служила нысокопоставленная жрица (ēntu) [Brinkman, Donbaz, 1977].
Напорное, уже в аккадский период проторил себе путь в хурритский пантеон и бог Эйя. Хотя свидетельств, которые позволяли бы судить о времени заимствования, скудные древнейшие хурритские источники не содержат, все же на основании часто встречающейся в Малой Азии архаической формы его имени А'а момент заимствования можно считать весьма ранним.
В Вавилонии Эйя отождествлялся с шумерским богом подземного пресноводного океана (abzu) и искусства заклинаний Энки; свойство все ведающего божества характерно также и для хурритского Эйя/А'а, каким он является нам прежде всего в Песни об Улликумми. Соответственно ему часто придается эпитет ḫassissi (аккад. ḫasīsu — «мудрость»). Наряду с этим существует ипостась Эйи с эпитетом šarri (аккад. šarru — «царь»), которая особо почиталась в государстве Митанни и имела в Ашшуре свой храм. Что связывалось с царственным аспектом Эйи (быть может, всего лишь шумерская концепция «царя Абзу»), мы пока не знаем. В списке богов, призываемых при даче клятвы, который приведен в договоре Шаттивазы, Эйя-Шарри снабжен эпитетом bēl ḫasīsi («Владыка мудрости»), то есть дифференциация разных ипостасей Эйи здесь не проводится.
Недавние раскопки показали, что с начала третьего тысячелетия существовал тесный культурный контакт между южным Двуречьем и населением среднего Евфрата и Северной Сирии. Это влекло за собой обмен религиозными культами. Предположительно в период III династии Ура в Сирии уже было введено почитание упомянутой выше шумерской богини Луны Нингаль. Там с ней позднее познакомились хурриты и включили ее в свой пантеон. Круг западносирийских богов, с которым нас знакомят хеттско-хурритские списки жертвоприношений киццуватнского происхождения [Laroche, 1948], а также хеттское скальное святилище Язылыкая [Guterbock, 1976], представляет собой синтез исконно хурритских традиций и культов, воспринятых хурритами в Северной Сирии. В текстах, обнаруженных в Эбле и познакомивших нас с северо-сирийским пантеоном досаргоновского периода [Pettinato, 1979], удалось
