История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

это доказывает, равно как не известно акта, который удостоверял бы дарение земли в ущерб какой-либо религиозной корпорации. Однако, если принять во внимание, что контракты на прекарий были маловажны и что эти уступки были необходимо временными или пожизненными, не следует удивляться скудости документов, которые к ним относятся [47]. Есть основания полагать, тем не менее, что при Карле Мартелле должно было довольно часто случаться, что церковные имущества уступались в прекарий военным. Действительно, говорится во втором капитулярии Лептина от 743 года, что князья удержат на некоторое время церковные имущества в прекарном владении, для нужд армии [48]. Это доказывает, что во времена Карломана, который подписал этот акт, люди войны имели церковные имущества в прекарии и что они владели ими уже до смерти Карла Мартелла. Однако это мнение не является общим для всех авторов. Г-н Рот, среди прочих, думает, что Пепин и Карломан – первые, кто сделал подобные раздачи церковных имуществ, и что при Карле Мартелле этого не было [49]. Г-н Вайтц, который цитирует довольно большое число мест, в которых говорится, что Церковь потеряла много своего имущества при Карле Мартелле, как нам кажется, прав, когда утверждает, что Карл благоприятствовал своим воинам в ущерб Церкви [50].

Однако достоверно, что не было ни экспроприации, ни собственно секуляризации; Церковь была лишена части своих имуществ либо средствами, бывшими в употреблении со времен вторжения франков: грабежом во вражеской стране, конфискацией имуществ мятежников, наконец, завоеванием, либо актами прекария, исходившими от самих епископов и аббатов. Поэтому нельзя сказать, что Карл был автором первых секуляризаций церковных имуществ; не было новшеств в этом отношении при его правлении.

Вне сомнения то, что Карл Мартелл вовсе не был врагом Церкви или религии. Г-н Бёньо, среди прочих, собрал многочисленные элементы доказательств, чтобы продемонстрировать, что он благоприятствовал, когда мог, церковным интересам; что папы признавали это открыто; что даже, впоследствии, они умоляли Карла быть защитником святого престола против лангобардов. Г-н Анри Мартен утверждает, что Карл Мартелл благоприятствовал церквям в Австразии и грабил их в галло-римских областях Нейстрии; но это мнение имеет основание лишь в ненависти автора ко всему германскому.

Говорили также, что Карл Мартелл был основателем феодализма. Это вопрос величайшего интереса. Мы думаем, что его следует сформулировать в этих терминах: Началась ли собственно феодальная вассальность при Карле Мартелле? Известно, что феод состоял в пожаловании земли или всякого иного имущества, сделанном свободному человеку, с обязанностью несения военной службы, соблюдения верности и принесения оммажа и т.д. Основа феодальной вассальности была, таким образом, пожалованием владения; это то, что правоведы называют реальным, а не личным основанием [51]. В силу факта инвеституры, которую он получил, вассал был обязан к феодальным повинностям. Что составляло феод, так это сочетание рекомендации, посредством которой рекомендованный становился вассом или вассалом своего сеньора, и пожалования бенефиция, то есть права пользования землей или каким-либо имуществом; но это пожалование было conditio sine qua non вассальности, установленной актом commendatio, то есть клятвой и данным словом быть верным и послушным своему господину. До Карла Мартелла, как мы сказали выше, можно было быть вассалом либо короля, либо какого-либо сеньора, не получив бенефиция, и службы не обязательно были военными. Можно было также иметь бенефиций, не будучи вассалом собственника земли. Наконец, можно было быть одновременно и вассалом и бенефициарием, без того чтобы это двойное отношение делало несение службы зависимым от владения бенефицием. Столетие спустя встречается лишь феод, как мы его только что описали.

Произошел ли переход от древнего режима к режиму собственно феода при Карле Мартелле и по его действию, или же Карл Мартелл лишь подготовил этот переход? Господа Рот, Даниэльс, Вайтц, Цёпфль и другие рассматривали этот вопрос. Первый думает, что превращение личной вассальности в феод произошло лишь при Карле Великом и им самим [52]: это новое право, которое он установил. Многочисленные пожалования (в частности, церковных имуществ), сделанные Карлом Мартеллом, были, по мнению этого автора, лишь наградами за оказанные услуги. Слово beneficium в актах той эпохи отнюдь не имеет, как при Карле Великом, значения феода. Г-н Вайтц того же мнения [53]; г-н Даниэльс также, за исключением того, что он видит в уступках земель, сделанных Карлом Мартеллом его воинам, которые уже были его вассалами, начало феода последующих времен [54]: ибо эти получатели могли быть, несомненно, лишены своих бенефициев за акты неверности, совершенные по отношению к их господину и сеньору. Эта оценка кажется нам основанной на фактах; мы думаем, в итоге, что многочисленные пожалования бенефициев воинам постепенно привели к введению собственно феодального режима, но что последний, тем не менее, принадлежит к менее древней эпохе.

§ 3. КАРЛОМАН И ПЕПИН КОРОТКИЙ.

Карл Мартелл, после смерти Теодориха IV (737), оставил империю франков без короля. Приближаясь к концу, он разделил ее между своими двумя сыновьями, Карломаном и Пепином, прозванным Коротким, оба – от его первого брака. Он оставил Грифону, сыну Сванехильды, лишь разбросанные территории в государствах его братьев. Карломан получил Австразию, включая Тюрингию и Швабию, где, однако, был особый герцог. Пепин получил Нейстрию, Бургундию и Прованс [55]. В этом разделе не упоминаются ни Бавария, ни Аквитания: эти страны управлялись независимыми герцогами, подчиненными лишь сюзеренитету короля. Когда не было короля, они любили считать себя свободными от всяких уз по отношению к франкам; но де-факто они должны были склониться под властью Карла Мартелла. Это было еще одной причиной тому, что после его смерти они захотели освободиться от верховенства его сыновей. Вступив в союз между собой, они могли надеяться быть сильнее майордомов, которые, вынужденные разделить армию на две части, не казались им способными успешно сражаться с ними. Мать Грифона договорилась о союзе между герцогами Гуноальдом Аквитанским и Одилоном Баварским: но два брата, Карломан и Пепин, расстроили эту интригу, оставаясь едиными и избегая разделять свои силы. Известны мятеж и неудача Грифона. Город Лан, в котором он укрепился со Сванехильдой и своими приверженцами, был осажден и вынужден капитулировать. Сванехильду заточили в монастырь Шель, а Грифона – в Norum Castellum, которым, должно быть, был Шевремон или Шатонёф на Амблеве [56]. После этой экспедиции Карломан и Пепин двинулись в Аквитанию; перейдя Луару, они опустошили страну до самых стен Буржа и захватили несколько крепостей. Герцог Гуноальд, который принес клятву Карлу и его сыновьям, бежал при их приближении.

В разгар этих событий мы видим возникновение, как явление в истории, нового меровингского короля под именем Хильдерика III. Правда ли, как думали, что