История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

одной битвы было достаточно, чтобы восстановить франкскую монархию в ее границах; потребовалось много других экспедиций как против сарацин, так и против узурпаторов южных областей, часто с ними союзных. Таковы были кампании 733 и 736 годов в Бургундии и Провансе, кампания 737 года против сарацин из Авиньона и Нарбонны и даже кампания 739 года против герцога Мавронта, союзника сарацин [40].

Впрочем, Карл Мартелл провел всю свою жизнь в лагерях, среди своих солдат; он вел войну в течение двадцати семи лет. Слава его оружия принадлежит почти целиком Бельгии, не только из-за национальности героя, который был по существу бельгийцем, но еще и потому, что именно с детьми Австразии он совершал все свои экспедиции.

Г-н Гизо дал справедливую оценку особенностям, которые в военном отношении отличали франков-австразийцев от франков-нейстрийцев: Всякий, – говорит он, – кто с некоторым вниманием будет наблюдать распределение франков на галльской территории с шестого по восьмой век, будет поражен значительным различием между положением франков Австразии, размещенных на берегах Рейна, Мозеля, Мааса, и положением франков Нейстрии, пересаженных в центр, запад и юг Галлии. Первые были, вероятно, более многочисленны и, несомненно, гораздо менее рассеяны. Они еще держались за ту почву, откуда германцы черпали, так сказать, подобно Антею от земли, свою силу и свою плодовитость. Один Рейн отделял их от древней Германии; они жили в постоянных, враждебных или мирных отношениях с германскими, и отчасти франкскими, народностями, которые населяли правый берег… Именно из Австразии исходят прежде всего банды воинов, которых видят в течение шестого и седьмого веков все еще распространяющимися либо в Италии, либо на юге Галлии, чтобы предаваться там жизни набегов и грабежей, и, однако, именно в Австразии находятся наиболее замечательные памятники перехода франков к состоянию собственников; именно на берегах Рейна, Мозеля и Мааса находятся самые древние, самые крепкие из тех жилищ, которые стали замками; так что австразийское общество представляет собой самое полное, самое верное изображение древних нравов и нового положения франков; именно там встречается меньше всего чуждых, романских элементов; именно там соединяются и проявляются с наибольшей энергией дух завоевания и дух землевладения, интересы собственника и интересы воина [41].

Спрашивали себя, какими средствами мог пользоваться Карл Мартелл, чтобы покрывать расходы стольких войн и награждать своих боевых товарищей, которые к своим воинским инстинктам присоединяли инстинкт приобретательства. Выплата жалованья едва ли удовлетворила бы их, когда нравы позволяли видеть в военных экспедициях случай обогатиться. Каков же был его секрет, чтобы непрестанно набирать и привязывать к себе армию, всегда готовую сражаться? Согласно общему мнению, основанному на древнем предании, славный майордом трех королевств грабил церкви. Это предание берет начало в вымысле, изобретенном в середине девятого века. Рассказывали, что епископ Орлеанский Эвхерий (чьи мятежи Карл Мартелл наказал), видел его в аду, где тот претерпевал ужасные муки за отнятие их имущества у церквей и монастырей; что прелат рассказал свое видение другим епископам; что после этого открыли саркофаг Карла, но вместо того, чтобы найти там его тело, увидели, как из почерневшего гроба вылетел дракон. Давно уже разоблачили это измышление: что было тем легче, что Эвхерий умер в 738 году, за три года до Карла Мартелла. Что же до вопроса, грабил ли Карл церкви в пользу своих боевых товарищей, он был решен отрицательно болландистами, автором «Галлии христианской», Баронием и многими другими. Это не помешало историкам продолжать изображать Карла Мартелла в тех же красках, как это делает еще в 1861 году г-н Анри Мартен, знаменитый автора истории Франции, неоднократно удостоенной премий Института.

Вопрос был специально рассмотрен в 1806 году бельгийским историком Рапсэ в его «Защите Карла Мартелла против обвинения в узурпации церковных имуществ и, в частности, десятин» [42]. Хотя Рапсэ не исчерпал тему, он тем не менее сумел доказать, что предание не имеет оснований. После него историки и правоведы, самые знаменитые в Германии, подвергли этот предмет очень обширному и строгому критическому рассмотрению. Наряду с господами Ротом [43], Даниэльсом [44] и Вайтцем [45], справедливо упомянуть, во Франции, г-на Бёньо, который представил в Институт очень ученый мемуар по этому вопросу [46]. Эти писатели не согласны между собой по всем пунктам. Никто не допускает, что Карл Мартелл предпринял секуляризацию церковных имуществ; большинство также оспаривают, что он узурпировал имущества такого рода; однако господа Даниэльс и Вайтц придерживаются мнения, что он распоряжался ими различными способами для награждения своих воинов, не отнимая, тем не менее, собственности у церквей. Когда рассматриваешь род ресурсов, которые Карл Мартелл мог посвятить этому употреблению, естественно думать, что он должен был позволять им самый широкий грабеж во вражеских странах; этот способ награды был самым непосредственным; а так как грабеж распространялся на церкви и монастыри, то нельзя отрицать, что Церковь должна была понести очень большие потери. Во-вторых, Карл Мартелл не мог не совершить в пользу своих верных то, что называют актами щедрости, то есть дарений недвижимой собственности или уступок пользования узуфруктом, называемых бенефициями. Где он находил имущества, чтобы так распоряжаться? Это не могло быть ни в королевском фиске, который был истощен, ни в его собственном патримонии, которого бы не хватило; вероятно, в конфискациях. Действительно, конфискация – это наказание, которое должны были претерпеть несколько епископов и аббатов, восставших против Карла, например архиепископ Реймсский и епископ Орлеанский, этот Эвхерий, о котором мы только что говорили. Карл Мартелл лишал их их кафедр, которые он передавал боевым товарищам, не имевшим от духовного звания ничего, кроме тонзуры. Таков был знаменитый Милон, свирепый воин, одновременно архиепископ Реймса и Трира, которого видят еще в этом положении при сыновьях Карла Мартелла.

Подобно меровингским королям, майордомы присвоили себе, справедливо или нет, привилегию назначать на епископские кафедры и на другие церковные должности, едва ли можно сомневаться, что не один воин получал подобные бенефиции, без возможности, однако, передавать их своим наследникам. Известно также, что Карл Мартелл давал территории нескольким из своих боевых товарищей в завоеванных странах, например, в Бургундии и в Провансе. Но все эти виды актов щедрости, число которых, естественно, было ограничено, должны были едва хватать, чтобы наградить выдающихся воинов, которые вели и командовали войсковыми соединениями. Нужны были еще награды для простых людей войны. Где найти ресурсы, необходимые для этого? Здесь проблема становится более трудной для разрешения.

Кажется, что Карл мог обязать епископов и аббатов давать своим солдатам земельные участки в виде прекария; но делал ли он это на самом деле? До нас не дошло ни одного акта, который