Древний народ хурриты - Гернот Вильхельм
В своем письме фараону Тушратта не только сообщил об обстоятельствах своего вступления на престол и окончательного прихода к власти, но и упомянул об успешном отражении им хеттского наступления на митаннийскую территорию; он также подкрепил это известие частью добычи, отнятой у хеттов и доставленной его послами фараону. Это первое нападение хеттов на государство Митанни, очевидно относящееся к шестидесятым годам XIV в., единодушно приписывают хеттскому царю Суппилулиумасу, руководствуясь тем, что непосредственно перед приходом к власти Суппилулиумаса все военные действия хеттов были направлены исключительно на укрепление царства Хатти, оказавшегося из-за вторжения североанатолийских касков на грани катастрофы [von Schuler, 1965]. Еще в то время когда Суппилулиумас, будучи уже взрослым принцем, по поручению своего отца возглавлял военные походы, резиденцией самого царя временно была Самуха, так как столица Хаттуса была разрушена касками. Не исключено, что победа над хеттами могла быть преувеличена Тушраттой, на самом же деле в стране Ишуве на верхнем Евфрате, на которую претендовали обе стороны, происходили лишь пограничные столкновения.
Другое важное событие, имевшее место на хеттском границе, показывает, что Митанни успело уже миновать зенит своего могущества. Царство Киццу ватна во второй половине XV в. попало в зависимость от государства Митанни. В одном документе [Wiseman, 1953, № 14] Сауштатар выступает в качестве третейского судьи в тяжбе между царем Алалаха Никмепой и неким Шунашшурой, в котором мы, несомненно, должны видеть царя Киццуватны. В первой половине XIV в. царь Киццуватны — его имя также Шунашшура — освободился от митаннийской опеки и стал опираться на царство Хатти, с которым он заключил государственный договор. Текст этого договори дошел до нас [Weidner, 1923], но, к сожалению, имя хеттского царя в нем побито. Если первоначально этот документ датировали временем Мурсилиса II или даже Муваталлиса, то теперь уже давно принято считать контрагентом царя Киццуватны самого основателя Великого хеттского царства Суппилулиумаса I. Однако, согласно более новой точке зрения, договор был на самом деле заключен еще раньше царем по имени Тутхалияс, возможно тем самым, который был связан с царицей Никкаль-мати [Beal, 1986; Wilhelm, 1988]. Историческое введение к тексту отражает момент, когда хетты на своей восточной границе еще пребывают в состоянии обороны против хурритов. Киццуватна, до заключения этого договора также находившаяся в зависимости от государства Митанни, г могла в дальнейшем сохранить заметную автономию относительно Хеттского царства [Liverani, 1973]. По этому поводу здесь упоминается прежний договор, который учитывал тесный контакт Киццуватны с Митанни и в связи с новым соглашением утрачивал силу. Скорее всего не будет ошибкой отождествить этот прежний договор с другим договором Шунашшуры [Meyer, 1953], дошедшим до нас. Возможно, Шунашшура, фигурировавший в государственных договорах, и его тезка, бывший вассалом Сауштатара, представ-ляют собой одно лицо.
Передатировка договора Шунашшуры позволяет лучше представить себе историю Киццуватны, чем удавалось до сих пор. Текст сообщает, что во времена деда хеттского партнера по договору Киццуватна была частью Хеттского царства, но потом отошла к хурритам. Эта смена сюзерена приходится на время наиболее сильной экспансии государства Митанни при Сауштатаре, который, как мы видели, осуществлял верховную власть над Киццуватной. Возврат к состоянию зависимости от хеттов должен рассматриваться в связи с расширением могущества хеттского государства при Тутхалиясе, сумевшем провести походы в Западную Анатолию и даже завоевать Алеппо.
Киццуватна была вскоре после заключения договора полностью включена в государство Хатти. В более позднем упоминании о событиях времени Тутхалияса Киццуватна рассматривается как часть Хеттского царства [Laroche, 1971, № 88]. Естественно, что, узнав о переносе царем по имени Тутхалияс культа «Черного божества» из Киццуватны в Самуху, мы связываем это событие с завоеванием страны, которое было предпосылкой и поводом для действий такого рода.
При преемнике Тутхалияса Арнувандасе I Киццуватна, наряду с Хатти, воспринималась как особая территориальная единица, но вместе с тем и как органическая часть государства; об этом свидетельствует Договор Исмерикки [Kempinski, Kosak, 1969—1970], вероятно относящийся к тому же времени. Таким образом, становится понятным и недавно сделанное наблюдение, что именно в правление Арнувандаса I впервые проявилось сильное культурное влияние Киццуватны на Хаттусу, выразившееся в заимствовании богатой хурритской ритуальной традиции. Существовала ли дальше Киццуватна как царство, роль которого была сведена к выполнению одних лишь культовых функций, нам неизвестно. Возможно, хурритский ритуал, приписываемый некоему царю Паллии из Киццуватны [Laroche, 1971, № 475], следует датировать именно этим временем; но не исключено также, что царское имя Паллия представляет собой вариант имени Пиллия, принадлежавшего двум более ранним царям Киццуватны. Во всяком случае, то обстоятельство, что еще до Суппилулиумаса в Кумманни, столице Киццуватны, в качестве «жреца» пребывал сын хеттского царя Кантуццилис, а позже, уже при Суппилулиумасе, — сын последнего Телепинус, безусловно, означает, что царство Киццуватна к этому времени уже перестало существовать.
События на северо-западной границе сначала не оказали заметного влияния на судьбу государства Митанни. Дальнейшие письма Тушратты, посланные им своему египетскому союзнику вслед за сообщением о победе над хеттами, не содержат каких-либо опасений за прочность положения Митанни. Переписка с Аменхотепом III в основном посвящена желательному для обеих сторон брачному союзу между фараоном и одной из дочерей Тушратты, вполне вписывавшемуся в традицию отношений между Египтом и Митанни, установившуюся со времени Артатамы I.
Переговоры по этому поводу, касавшиеся главным образом размеров выкупа за невесту, растянулись на несколько лет. Ту же тему затрагивает и важнейший памятник хурритского языка, краеугольный камень всей хурритологии, так называемое Письмо из Митанни. В отличие от остальных писем Тушратты, составленных на аккадском языке (хурро-аккадском), данное письмо, местами хорошо сохранившееся, написано по-хурритски. Благодаря тому что по сюжету и стилю оно близко аккадским письмам Тушратты, его удалось отчасти интерпретировать и, опираясь на него, разработать основы хурритской грамматики. Вероятно, этот документ сопровождал принцессу Тату-Хепу в ее путешествии ко двору фараона [Kuhne, 1973, с. 33].
Приводимые здесь отрывки могут дать представление о характере дипломатической корреспонденции той поры.
Ниммурии, царю Египта, моему брату, моему зятю, которого я люблю, который меня любит, скажи: так говорит Тушратта, царь страны Митанни, твой тесть, который тебя любит, твой брат. Я живу хорошо. Пусть и тебе живется хорошо. Моему зятю, твоим женам, твоим детям, твоим сановникам, твоим коням, твоим колесницам, твоим войскам, твоей стране и
