Путь Константина - Андрей Валерьевич Банников
По версии Валезианского Анонима, после битвы на Мардийском поле, Лициний и Валент решили отступить.
Полагая, что Константин двинется к Византию, они двинулись к Береее и в результате оказались в тылу у преследовавшего их Константина. К этому времени силы обеих армий были полностью истощены продолжительными маршами и сражениями, поэтому стороны были склонны начать переговоры. Тогда Лициний отправил к Константину Местриана, которому было поручено принять любые условия[166].
Согласно заключенному соглашению, Ли-циний уступал своему сопернику диоцезы Паннонии и Мёзии, сохраняя за собой на Балканском полуострове только шесть провинций, в числе которых были Мёзия Вторая и Скифия, входившие в диоцез Фракия[167]. По требованию Константина Валент лишался своего звания и становился частным человеком[168]. После этого помирившиеся соперники договорились сделать соправителями трех своих сыновей, возведя их в ранг цезарей. 1 марта в 317 г. в Сердике были представлены войскам сын Константина Крисп, и Лициний Лициниан (Лициний II), сын Лициния и Констанции, которому было всего 20 месяцев[169]; цезарем был объявлен также недавно родившийся сын Константина Константин (Константин II)[170], о рождении которого в Арелате стало известно незадолго до этого. Хотя все эти назначения были чисто почетными и бразды правления по-прежнему оставались в руках августов, однако произошедшее событие имело большое значение, продемонстрировав окончательное утверждение династического принципа передачи власти. Консулами на новый год стали августы Константин и Лициний, что должно было свидетельствовать о полностью восстановленном между ними согласии.
Константин и Лициний сохраняли дружеские отношения (или видимость таковых) вплоть до конца 320 г. Поэтому, когда в 318 или 319 г. в Мёзию Вторую, принадлежавшую Лицинию, вторглись карпы, оба августа отразили этот натиск совместными усилиями. В ознаменование одержанной победы в 319 г. Константин принял титул «Величайшего Карпского» (Carpicus Maximus).
Однако позднее между императорами происходит очередной разрыв, ставший прелюдией к новой, но теперь уже последней войне. Одной (возможно, наиболее важной) из причин нагнетания напряженности стала нетерпимая политика Лициния в отношении христиан, которую он проводил, не прибегая к открытым преследованиям.
Официальным поводом для конфликта было назначение Константином в 321 г. консулами обоих своих сыновей. Лициний был разгневан этим и назначил двух других консулов: себя самого и своего сына. Лишь ухудшение ситуации на дунайской границе удержало соперников от немедленного начала военных действий.[171]
В 322 г. сарматы, двигавшиеся от берегов Азовского моря, совместно с тайфалами, карпами и готами, пришедшими с берегов Понта, объединились и атаковали паннонский берег, находившийся под властью Константина. Как сообщает Зосим, во главе сложившегося военного объединения стоял сарматский царь Равсимод. Некоторые полагают, что основной силой этого вторжения были не сарматы, а понтийские готы и Равсимод был их предводителем. Он присоединился к сарматам, жившим на левом берегу Дуная[172]. Доказательством может служить тот факт, что Константин после одержанной победы не взял себе титула «Сарматского Величайшего» (Sarmaticus Maximus).
Варвары осадили сильно укрепленный город Кампону, находившуюся возле Аквинка[173]. Стены города были каменными, однако их верхняя часть оставалась деревянной. Сарматы подожгли деревянную надстройку стен и стали обстреливать защитников. В это время неожиданно подошел со своей армией Константин и ударил осаждавшим в тыл. В результате Равсимод потерял большую часть своих людей, а оставшихся погрузил на лодки и отступил за Дунай, рассчитывая позднее повторить нападение. Но Константин переправился на вражескую территорию и атаковал варваров, пытавшихся укрыться в лесах. Многие из них были убиты вместе с самим Равсимодом; было захвачено огромное количество пленников, которые были размещены по римским городам[174].
Вслед за вторжением Равсимода последовал набег вестготов[175], которые опустошили римский берег Мёзии Второй. Константин, пребывавший тогда в Фессалонике, поспешил навстречу варварам, разбил их, заставил вернуть римских пленников и просить мира[176].
В 323 г. Константин принял титул «Готский Величайший вторично» (Gothicus Maximus II), несомненно, это было следствием одержанных побед над Равсимодом в 322 г. и над вестготами 323 г.
Поскольку район, где проходили военные действия, формально находился под юрисдикцией Лициния, последний полагал, что были нарушены его права, и это окончательно испортило отношения между соправителями[177].
Обе стороны начали активно собирать войска, привлекая под свои знамена отряды готских наемников[178]. Константин отправился в Фессалонику для того, чтобы построить там новую гавань, способную принять большое количество военных кораблей, которое он надеялся подготовить к войне. По его приказу было заложено не менее 200 тридцативесельных кораблей (триаконтер) и собрано более 2000 транспортных судов, 120 000 пехотинцев и по 10 000 моряков и всадников[179]. Приготовления Лициния носили столь же масштабный характер. Египтяне и финикийцы послали ему по 80 трирем, жители ионических островов и азиатские дорийцы — 60 кораблей, киприоты — 30, карийцы — 20, вифинцы — 30, африканцы — 50[180]; Лицинию удалось собрать 150 000 пехоты и 15 000 кавалерии; основная часть конницы состояла из фригийцев и каппадокийцев[181]. Флот Константина встал на якорь в Пирее; его командующим был назначен Крисп. Флот Лициния, во главе которого стоял адмирал Аманд, был собран в Геллеспонте.
Активные военные действия начались в 324 г. Лициний встал лагерем в Адрианополе. Константин двинулся из Фессалоники и разбил лагерь на берегу Гебра[182]. В течение нескольких дней армии выстраивались друг перед другом на разных берегах. Так продолжалось до тех пор, пока 3 июля. Константин не решился хитростью переправиться через реку. По рассказу Зосима, император приказал своим солдатам нарубить деревьев и вязать их веревками, чтобы можно было возвести мост. Сам же он поднялся на поросший густым лесом холм, где разместил 5000 лучников и 80 всадников. Зачем был скрыт в лесу этот отряд и какое он принял участие в произошедшем сражении, Зосим не поясняет. Существует предположение, что текст содержит лакуну; в утраченном пассаже был рассказ о том, как оставленный в засаде отряд скрытно достиг противоположного берега. Только так можно объяснить перипетии сражения, о которых сообщается далее[183].
После этого Константин взял с собой небольшое количество всадников[184], незаметно переправился с ними через Гебр в самом узком месте реки и неожиданно напал на врага. Перебив несколько солдат Лициния и еще большее количество обратив в бегство, Константин тем самым отвлек внимание неприятеля, что дало возможность сначала его коннице, а затем и всей армии без проблем форсировать Гебр.
Произошло сражение, во время которого Константин был легко ранен в бедро, однако одержал решительную победу: на поле боя остались лежать 34 000 солдат противника, а
