Кайзер Вильгельм I - Николай Анатольевич Власов

германской интеграции. Отвергнув предложенную ему из Франкфурта императорскую корону, Фридрих Вильгельм IV, однако, практически сразу же приступил к переговорам с другими немецкими монархами о создании конфедерации под руководством Пруссии. Момент казался выбранным весьма удачно: австрийцы были заняты подавлением революции в Венгрии, в чем им активно помогала и Российская империя. Кроме того, прусский король придавал большое значение тому, чтобы действовать в согласии с другими немецкими князьями и избегать любой видимости революционных преобразований. 26 мая 1849 года был заключен «Союз трех королей» — прусского, саксонского и ганноверского. Вскоре приняли и конституцию Союза, во многом напоминавшую ту, которую разработало Национальное собрание во Франкфурте. В течение следующих месяцев к Союзу примкнули многие малые и средние германские государства; однако за его рамками остались такие значимые игроки, как Бавария и Вюртемберг.

Тем временем австрийцы разобрались со своими венгерскими проблемами и начали активно вмешиваться в происходящее. В Вене совершенно не собирались мириться с усилением традиционного соперника в германском вопросе. Под австрийским давлением Ганновер и Саксония вышли из Союза, что фактически стало началом его конца. Хотя в январе 1850 года пруссакам все-таки удалось провести выборы в союзный парламент, заседания которого открылись весной в Эрфурте, они всё равно проиграли. Австрия взяла курс на восстановление дореволюционного Германского союза, и партнеры Берлина один за другим переходили в лагерь Габсбургов. Напряженность в отношениях двух великих держав постоянно усиливалась и достигла своего пика осенью 1850 года. Казалось, война неизбежна; началась мобилизация прусской армии. Однако в ситуацию властно вмешался Николай I. Несмотря на династическую связь с Пруссией, российский император целиком и полностью поддержал Австрию. Вернуть все в дореволюционное состояние — такова была главная идея Николая I.

Вступать в конфликт одновременно и с Петербургом, и с Веной Пруссия не могла. 29 ноября был подписан австро-прусский Ольмюцкий договор о восстановлении Германского союза. Общественное мнение восприняло произошедшее как капитуляцию Пруссии, сторонники единого немецкого государства — как национальный позор. Действительно, Берлин потерпел ощутимое внешнеполитическое поражение.

Вильгельм, в свое время активно возражавший против «растворения Пруссии в Германии», был совсем не против того, чтобы Берлин стал центром немецкой интеграции. Еще весной 1849 года он советовал старшему брату не отвергать с порога предложенную ему императорскую корону, а постараться извлечь максимум возможного из сложившейся ситуации. «Предназначение Пруссии состоит в том, чтобы возглавить Германию, это предопределено всей нашей историей», — писал Вильгельм в мае 1849 года. Он приветствовал создание «Союза трех королей» и полагал, что тот сможет мирно сосуществовать с Австрийской империей. Нужно стремиться к союзным отношениям с Веной, считал Вильгельм, однако не допускать вмешательства державы Габсбургов в прусские дела. Принц рассчитывал, что Россия окажется в данной ситуации на стороне Берлина.

В октябре 1849 года Вильгельм был назначен военным губернатором Рейнской провинции и Вестфалии. Он сам стремился к этому назначению. Во-первых, речь шла о контроле над самыми неспокойными западными провинциями королевства. Во-вторых, принц рассчитывал на своем посту оказывать влияние на политику малых государств западной и юго-западной Германии. Когда весной 1850 года прусская интеграционная политика вступила в полосу кризиса, Вильгельм предложил бросить на чашу весов армию. Германский вопрос, заявлял он, при необходимости может быть решен силой. Важной предпосылкой, однако, должна была стать поддержка со стороны России. В конце мая Вильгельм отправился в Варшаву, где встретился с Николаем I. Туда же приехал и австрийский канцлер — князь Шварценберг. Казалось, принц смог добиться успеха: хотя достичь соглашения и не удалось, российский император вел себя вполне дружелюбно. Иллюзия взаимопонимания с Петербургом продолжалась еще несколько месяцев.

Во многом именно поэтому Вильгельм в начале осени настаивал на решительных действиях, проведении мобилизации и разговоре с Веной с позиции силы. Он не считал войну неизбежной, но полагал, что диалог с Австрией должен вестись на равных. При дворе в эти напряженные дни сложилось две партии: одна призывала к уступчивости, другая, во главе с принцем Вильгельмом, к отстаиванию собственных интересов. «Тот, кто хочет править Германией, должен ее завоевать», — утверждал принц. В середине ноября Вильгельм был назначен командующим действующей армией. На скорейшем начале боевых действий он, однако, не настаивал, полагая, что нужно до последнего пытаться урегулировать ситуацию путем переговоров, а выигранное время использовать для повышения боеспособности. Нужно сказать, что мобилизация прусской армии проходила не вполне гладко: годы недофинансирования и застоя давали о себе знать.

Когда позиция России стала очевидной, принц Вильгельм понял, что его страна оказалась перед «жуткой дилеммой» между позорным отступлением и практически гарантированным поражением. Однако Ольмюцкий договор освободил его от этих терзаний. Теперь принц в унисон со многими немецкими патриотами мог говорить о «пощечине, которую получила прусская армия» и гневно клеймить «позор Ольмюца», не опасаясь за последствия своих речей. В результате Фридрих Вильгельм IV даже вызвал его в Потсдам в конце года, чтобы держать брата под контролем.

Революция завершилась. Казалось, все вернулось на круги своя: монархи остались на тронах, Германский союз был восстановлен. В действительности многое изменилось как в Европе в целом, так и в Пруссии в частности. И принца Вильгельма эти изменения тоже коснулись самым непосредственным образом. Как ни банально это прозвучит, его жизнь после событий 1848 года уже не могла быть прежней.

Глава 4

Годы на Рейне

В марте 1850 года принц Вильгельм со своим семейством обосновался на Рейне. Западные провинции Пруссии, когда-то находившиеся под властью революционной и наполеоновской Франции, считались цитаделью либерализма и свободолюбия. Казалось, что и принц Вильгельм пропитался этим духом. По крайней мере, внутри правящей элиты произошла удивительная на первый взгляд рокировка. Некогда внушавший надежды всем поборникам прогресса, Фридрих Вильгельм IV проводил откровенно реакционную политику. Вокруг него сформировался кружок таких же консерваторов, ключевую роль в котором играли братья Герлахи — генерал-адъютант короля Леопольд и глава консервативной фракции в прусском парламенте Эрнст Людвиг. Этот кружок получил неофициальное название «камарилья».

Вильгельм же постепенно стал пользоваться репутацией либерала. Его противники справа даже придумали ему насмешливое прозвище «принц Эгалите» — «принц Равенство» (в честь Филиппа Орлеанского, близкого родственника короля Людовика XVI, который во время Великой Французской революции встал на сторону новых властей, отказался от своего титула и назвался «гражданином Равенство»). Вокруг Вильгельма также сложился свой кружок, состоявший из умеренных либералов. Важную роль в этом кружке играла принцесса Аугуста, довольная тем, что наконец-то смогла направить политическое развитие своего супруга в нужное русло. В итоге братья словно поменялись местами.

Чем объяснить этот кажущийся парадокс? На самом деле, ничего удивительного в произошедшем не было. Если