Кайзер Вильгельм I - Николай Анатольевич Власов
Теперь, когда революция разразилась, Аугуста оказалась в роли Кассандры. Собиралась ли принцесса использовать ситуацию для того, чтобы сделать ход конем и возвести своего несовершеннолетнего сына на престол, став при нем формальной или неформальной регентшей? Именно в этом ее обвиняли впоследствии политические противники. Трудно сказать, что творилось в душе у Аугусты, но можно быть уверенным, что перспектива вступления сына на престол не внушала ей отвращения. Активных действий в указанном направлении она, однако, не предпринимала.
Тем временем Вильгельм в Лондоне прекрасно понимал масштабы грозившей ему опасности. Иначе сложно объяснить, почему сразу же после прибытия в Англию он поменял свои взгляды на происходящее и начал выступать за признание произошедших перемен. В своих письмах принц заявлял о готовности посвятить все силы служению новой Пруссии. 7 апреля он писал Отто фон Мантойфелю, занявшему высокий пост в новом министерстве внутренних дел: «Что прошло, то прошло! Можно еще долго горевать своим прусским сердцем о случившемся, но былого не вернешь. Любую попытку возвратить старое нужно оставить. Задача каждого патриота — утешиться, посмотреть на новую Пруссию и помочь ее развитию».
Было ли это только игрой на публику, или случившееся действительно заставило Вильгельма хотя бы отчасти пересмотреть свои взгляды? Многое убеждает нас в справедливости второго предположения. Прибыв в Лондон, принц писал своей сестре в Петербург, перед которой ему не было нужды кривить душой: «Надо видеть, как правильно поступить, и делать нужные вещи в нужное время, чтобы с вами не случилось то же, что с нами или австрийцами; мы слишком долго колебались, не желая признать прогресс».
Здесь стоит отметить, что еще до начала революции Вильгельм время от времени признавал, что определенные, строго ограниченные перемены в Пруссии необходимы. Законсервировать целиком и полностью существующую систему — далеко не лучший вариант. Пережитое потрясение заставило его двинуться по этому пути еще дальше, и в 1850-е годы бывший «картечный принц» быстро приобретет репутацию либерала, что также указывает на реальный характер произошедших в его взглядах перемен.
Но не будем забегать вперед. В Лондоне Вильгельм старался не оставаться в стороне от происходивших на родине событий. 18 мая во Франкфурте-на-Майне открылось общегерманское Национальное собрание, которому предстояло подготовить объединение Германии. Спустя несколько дней свое Национальное собрание открылось и в Пруссии, оно занималось подготовкой прусской конституции. Принц Вильгельм являлся противником немецкого единства, считая необходимым сохранить самостоятельность монархии Гогенцоллернов; высказанная старшим братом идея «растворения в Германии» была ему совершенно не по нутру. Поэтому он приветствовал разработку прусской конституции как меру, обеспечивавшую независимость государства. Для Вильгельма родиной всегда была и оставалась именно Пруссия. «Я всегда знал лишь самостоятельную Пруссию и всегда мечтал лишь о такой Пруссии, великой державе в системе европейских государств», — писал принц из Лондона Леопольду фон Герлаху.
Вильгельм отправлял в Берлин послание за посланием, высказывая свою точку зрения и давая советы. Он предостерегал короля от передачи контроля над армией в руки либерального правительства: войско должно хранить верность монарху и никому больше. Принц мечтал снова оказаться на родине и требовал подготовить его возвращение. Однако сказать это было гораздо легче, чем сделать. В охваченной революцией Пруссии Вильгельм по-прежнему оставался объектом всеобщей ненависти. Когда 11 мая в прессе была опубликована информация о его возможном возвращении в страну, в Берлине начались массовые протесты. Сам принц предлагал определенные меры по повышению своей популярности: к примеру, он хотел возглавить армию, сражавшуюся за независимость немецких герцогств Шлезвиг и Гольштейн от датской монархии[2]. Однако Фридрих Вильгельм IV не дал на это своего согласия. В свою очередь, Вильгельм отверг предложение вернуться в качестве наместника в Померанию.
В итоге выход из положения был найден благодаря либеральному правительству, настроенному на диалог с династией и не желавшему дальнейшего развития революции. Вильгельму пришлось публично признать новые порядки. Аугуста заклинала его быть предельно осторожным и идти на любые уступки ради сохранения династии. В начале июня принц вернулся в Пруссию.
8 июня Вильгельм выступил перед Национальным собранием в Берлине; ему предстояло изображать раскаявшегося и вернувшегося блудного сына отчизны. Процедура была довольно унизительной для гордого принца, тем более что многие депутаты совершенно не собирались скрывать своего к нему отношения. Вильгельму пришлось сделать публичное заявление о том, что он признает новый порядок в Пруссии. В конце концов, цель была достигнута — ему позволили остаться в стране. Принц Пруссии уехал в свой дворец в Бабельсберге, стараясь не привлекать к себе большого внимания.
Тем временем ситуация понемногу менялась. В марте на борьбу против абсолютизма поднялись представители совершенно разных социальных групп; после первых побед среди революционеров началось расслоение. Умеренные либералы были вполне довольны достигнутым и не желали дальнейших потрясений и резких перемен. Более радикальные круги требовали продолжения. 14 июня в Берлине вспыхнуло новое восстание. Повстанцы смогли захватить арсенал, однако затем были разгромлены гражданской гвардией и военными; умеренные либералы оказались в этой ситуации на стороне короля. Революция явно пошла на спад.
Ближе к концу лета Вильгельм опять активизировался. Он постоянно писал королю и новому главе правительства Рудольфу фон Ауэрсвальду, требуя отстаивать прерогативы монарха и при необходимости жестко подавлять новые волнения. В особенности беспокоился Вильгельм, как и прежде, по поводу армии. Принц опасался, что вооруженные силы заставят присягать парламенту или конституции, что в глазах Вильгельма было равнозначно уничтожению славной прусской военной традиции. Он добился того, что ему разрешили участвовать в обсуждении вопросов, связанных с армией, на заседаниях кабинета министров. В конце концов, даже без официальной должности он все еще оставался первым солдатом королевства.
Осенью 1848 года консервативные силы, наконец, перешли в контрнаступление. Предложенный правительством Ауэрсвальда проект конституции не устроил Национальное собрание; более того, депутаты потребовали очистки армии от реакционеров. Министры оказались вынуждены уйти в отставку. Новым главой правительства стал генерал Эрнст фон Пфюль. Влияние принца Вильгельма на государственные дела росло: ему в определенной степени помогало то, что именно на него делала ставку российская внешняя политика того времени. Когда в конце октября контрреволюция победила
