Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов - Дэррин Макмахон
Когда подобные обратные иерархии доминирования могли сформироваться впервые, пока неясно. Боэм выдвигает предположение, что этот процесс мог начаться еще у Homo erectus, около двух миллионов лет назад. Так или иначе, эгалитарные группы, считает он, возникли не позднее появления анатомически современных – то есть похожих на нас – людей, возраст останков которых порой достигает 300 тысяч лет. Более очевидно, однако, что этому процессу в значительной степени способствовало стремительное развитие мозга Homo sapiens. Хотя эта история тоже была затяжной, многие специалисты сегодня полагают, что критически важные инновации, приведшие к появлению языка и полноценного символического сознания, которое позволило нам понимать мир и манипулировать нашим опытом этого мира с помощью знаков, произошли стремительно, благодаря генетической мутации, случившейся через некоторое время после появления современного Homo sapiens. Сроки этого события очень непросто определить однозначно – по разным оценкам, появление языка произошло от 100 тысяч до 300 тысяч лет назад, а становление полноценной символической формы познания могло произойти и того позже. Впрочем, мы имеем неоспоримые свидетельства «когнитивной революции», которая случилась 70 тысяч лет назад и позволила Homo sapiens сделать то, что они делают до сих пор: преобразовать мир – к лучшему и к худшему – с помощью познания и сотрудничества. Именно в этот момент человеческие существа начали создавать культуру, перерабатывая окружающую среду с помощью символов и знаков, которые они постоянно комбинировали и перестраивали в языке. Мы можем быть уверены, что именно в этот момент люди перестали воспринимать мир, как это делают другие существа, то есть, по сути, как данность, а свои отношения с ним – как фиксированные. Именно в этот момент, как метко выразился один автор, «история расходится с биологией»28.
Это самым непосредственным образом относится к нашему социальному устройству. Иерархии всех животных, кроме людей, в основе своей механические. Они формируются естественным образом, как, например, порядок клевания у кур, и принимаются без вопросов. Но иерархии современных людей – это в значительной степени сознательные творения, и обратная иерархия доминирования – не исключение. Она тоже является изобретением, культурным творением, которое привело к появлению моральных и политических сообществ, нуждающихся в сознательном принуждении.
Но поскольку они являются культурными творениями, обратные иерархии доминирования допускают бесконечное количество разновидностей и конфигураций – не существует двух совершенно одинаковых групп охотников-собирателей. Опять же, поскольку они являются творениями культуры, современные люди ими не связаны. Иными словами, мы не должны полагать, что виды социального устройства наших предков эпохи палеолита оставались неизменными или были настолько же глубоко или исключительно эгалитарными, как можно предположить, глядя на более поздних охотников-собирателей. Скорее они были изменчивыми, со множеством различных порядков власти, возникавших в небольших группах, которые кочевали по Африке, а затем, примерно 75 тысяч лет назад, постепенно стали продвигаться в Европу и Азию29.
На самом деле прямые свидетельства такого разнообразия имеются, и наиболее известные из них – в Сунгире, стоянке эпохи плейстоцена, примерно в 150 километрах к северу от Москвы. Там были найдены останки охотников-собирателей, живших примерно 30–34 тысячи лет назад и, очевидно, хорошо умевших убивать крупную дичь (бизонов, мамонтов, медведей). Могилы трех человек, одного взрослого и двух детей, примечательны наличием в них различных предметов роскоши: произведений искусства, изящного оружия, украшений, лисьих зубов и тысяч бусин, вырезанных из бивней мамонтов. По оценкам ученых, чтобы вырезать одну бусину, одному ремесленнику требовалось от 15 до 45 минут. Только в детских могилах было около 10 тысяч бусин, а это значит, что на их изготовление были потрачены годы человеческого труда. Учитывая, что дети были слишком малы, чтобы заслужить такую награду личными заслугами или достижениями, мы можем предположить, что они были удостоены исключительных почестей. Это свидетельствует о зарождающемся социальном и экономическом неравенстве30.
Есть и другие подобные примеры – во-первых, разбросанные по миру захоронения, чье содержание намекает на экономическое неравенство и наследование власти, во-вторых, места ранних монументальных построек, такие как масштабные каменные храмы в Гебекли-Тепе на турецко-сирийской границе, которые, как теперь считается, были построены охотниками-собирателями в самом конце последнего ледникового периода, около 11 500 лет назад. Как и большинство свидетельств древности, такие примеры немногочисленны, но они тем не менее являются важным напоминанием о том, что люди с самого начала своего существования, вероятно, экспериментировали с различными социальными устройствами, не все из которых были настолько эгалитарными или небольшими по масштабу, как в рассматриваемых нами группах с обратной иерархией доминирования31.
Тем не менее большинство фактов указывает на то, что значительное неравенство между людьми было скорее исключением, чем нормой. Как заключает один из ведущих исследователей, «социально-экономическое неравенство в палеолите носило случайный и преходящий характер». Сам факт того, что охотники-собиратели постоянно находились в движении и были вынуждены носить все свое имущество на спине, исключал возможность накопления этого имущества в больших объемах. Когда экономисты пытаются оценить уровень расслоения общества охотников-собирателей с помощью стандартной современной метрики, известной как коэффициент Джини (где 1 означает абсолютное неравенство, а 0 – абсолютное равенство), они приходят к выводу, что этот показатель у охотников-собирателей был низким. Конечно, это очень грубые оценки, и мы не должны придавать им слишком большое значение. Но если мы можем утверждать, что наши древние предки были бедны по современным меркам, мы также можем с определенной уверенностью сказать, что по тем же меркам они жили в гораздо большем равенстве, чем мы32.
Как в этих первобытных группах обстояли дела у женщин? Были ли они в полной мере наделены эгалитарными возможностями обратных иерархий доминирования? Тема, понятное дело, щекотливая, ведь на протяжении всей мировой истории женщины страдали от систематического угнетения больше, чем любое другое подмножество нашего вида. Суждения о том, какими женщины были вначале, по мнению некоторых, показывают, какими они будут всегда, как будто слова «есть» или «были» обязательно подразумевают «должны быть». Но кое-что усложняет ситуацию еще сильнее: история науки изобилует примерами того, как исследователи (мужчины) выдавали свои предрассудки за всеобщие истины. Таким образом, в этом вопросе следует проявлять осторожность.
Можно сказать лишь то, что уклады современных охотников-собирателей разнообразны. В большинстве случаев, описанных в этнографических источниках, дело действительно обстоит так: условия равенства
