Причина остаться - Рита Вертер

ворвалась в дом и заключила меня в объятия.

– Черт возьми, Элис, ну и в дыру ты забралась! – заверещала она.

– Откуда… ты…

– Долгая история. Мы как только узнали, что ты здесь, сразу же примчались. Что за дела, подруга? Осваиваешь дауншифтинг? Поймала тут дзен или вроде того? Еще и с Тимми спуталась, тачку у него купила. Фу, он же отморозок. А как же Чарли, а в колледж кто поступать будет? Ты выбрала, в какой пойдешь?

От ее болтовни у меня разболелась голова.

– Постой. Погоди. – Я взяла ее за плечи и слегка встряхнула.

– Ай! – Она отстранилась, потирая плечо.

Если и был на свете человек, меньше всего вписывающийся в обстановку фермы Хейзов, так это Мэгги. Дорогое платье-футляр не по погоде, босоножки на высоченных каблуках, уйма золотых браслетов и идеальная прическа: крупные кудри, обрамляющие кукольное личико. Она недоумевающе улыбалась мне, растягивая краешки губ, которые стали раза в два пухлее с момента нашей последней встречи. Тяжелый макияж, больше подходящий для вечернего приема, в тусклом свете коридорной лампы заметно накидывал ей лет.

Мне показалось, что она сильно изменилась за эти несколько месяцев, а с другой стороны, в ее присутствии я особенно остро почувствовала, как изменилась сама.

– Ты здесь одна?

– Шутишь, конечно? Я бы ни в жизнь в такую дыру одна не сунулась. Чарли ждет в машине.

Мне показалось, что меня сейчас стошнит. Она, видимо, заметила это и осторожно сказала:

– Да ты не волнуйся, у него просто проблемы со службой опеки, и кое-кто стал вопросы задавать, куда ты делась. Поедем с нами, он быстренько все оформит, получишь наследство, в колледж поможет тебе устроиться. Так-то он нас, конечно, понимает: ветер в голове, свободы хочется и все такое…

Говорила она странно, и особенно меня смутило это «поедем с нами». Я ей не рассказывала о Чарли. Надеюсь, что он не стал домогаться и ее. Впрочем, Мэгги всегда умела за себя постоять, да и родители у нее были далеко не простыми людьми, так что вряд ли она явилась бы сюда с ним, если бы ей угрожала опасность.

– Давай-ка сядем в кухне, – предложила я и, взяв за руку, повела ее за собой.

Мистер Хейз, видимо, так ничего и не услышал, потому что не вышел к нам из гостиной. Мэгги остановилась на входе в кухню и брезгливо сморщила нос:

– Фи, чем это так пахнет? Я толстею от одного только запаха.

– Не потолстеешь, – жестко ответила я, подтолкнув к ней стул.

Оглядевшись по сторонам с таким видом, словно приехала в наркопритон, она осторожно уселась на краешек стула, выпрямив спину, как будто жердь проглотила.

В первые несколько мгновений я, хоть и удивилась, ощутила прилив радости, увидев ее: Мэгги была частью привычной, знакомой мне жизни, той жизни, в которой у меня была мама, в которой мы вместе режиссировали школьную постановку, в которой прогуливали уроки в Паблик-Гарден. Но сейчас это чувство исчезло и ее вид не вызывал во мне ничего, кроме тревоги и раздражения.

– Как вы узнали, что я тут? – спросила я.

– Ты это у Чарли спроси. – С каких, интересно, пор она стала звать его «Чарли» вместо застенчивого «мистер Кинни»? – Он сказал, надо тебя вытаскивать отсюда. Эти люди тебя не держат в заложниках, нет же?

Она понизила голос, возведя глаза к потолку, словно ожидала, что на втором этаже и впрямь сидит группа бандитов, удерживающих меня тут насильно.

– Нет, нет. Но я не могу сейчас ехать, понимаешь?

Дело было не в том, что до моего дня рождения и окончания действия опеки Чарли оставалась еще целая неделя. Мне нужно было поговорить – хотя бы попрощаться – с Акселем. Да и с Анной. И с Сэмом и Шоном. С Лидией. С мистером Хейзом, конечно же. Закончить свои дела. Ну как он тут без ужина? Да и кроликов покормить надо, а Аксель вернется только завтра. А еще меня ждала корзина нестираного постельного белья.

– Как это не можешь? Ты не думай, что это все шутки. Дело серьезное. Да тебе Чарли сам объяснит, спроси его.

Я знала, почему он не стал заходить в дом сам и взял с собой Мэгги. Чертов трус.

– Что серьезного?

– Ну, тебя объявят в розыск, если не явишься. У Чарли будут проблемы. И, между нами, – она наклонилась ко мне и даже приложила открытую ладонь ко рту, – он тебе тоже проблемы устроит, если не поедешь. Я бы не стала рисковать.

– Я не могу. У меня тут… Я же…

Я умолкла, раздумывая над тем, что меня тут держало. Аксель сказал убираться прочь – он, может, и говорить со мной теперь не станет. Мистер Хейз переложил свою вину на меня, и мне, останься я тут, пришлось бы с ней как-то разбираться.

Анна, Сэм и Шон… Что ж, я могла бы сейчас заскочить к ним, объяснить все. И, в конце концов, я могла уехать – ненадолго, чтобы уладить все дела и окончательно порвать с Чарли. Я должна проконтролировать, чтобы он сделал все как надо: предоставил доступ к завещанию и трастовому фонду, отказался от своих прав на него, не нашел изворотливых способов продлить опеку и свою власть надо мной.

Кроме того, я теперь ощущала, что смогу ему противостоять. Я должна была, и теперь, похоже, у меня были на это силы. Мне вспомнилось, как вскоре после похорон матери, когда я разрыдалась прямо за ужином, он подошел ко мне, заключил в свои объятия, поглаживая по голове и что-то мягко шепча на ухо.

Его рубашка намокла от моих слез, и я подумала: как хорошо, что хотя бы Чарли остался со мной! За день до этого он сообщил, что сумел без лишних бюрократических проволочек оформить опеку, чтобы я была в безопасности до совершеннолетия. Я была уверена, что он переживает то же, что и я, и так же скорбит. Я подняла голову, чтобы поблагодарить его за это, сказать, что понимаю, как ему тяжело. И тогда он…

Меня передернуло.

– Если я поеду… он отпустит меня? Я имею в виду, я смогу делать что хочу? Получу доступ к трастовому фонду, смогу переехать?

– Конечно! – Глаза Мэгги округлились. – Ты чего? Он же хороший человек, это же Чарли. Твоя мама его очень любила. Но если хочешь, конечно, можешь делать как знаешь. Думаю, он тебе поможет. Вы не чужие люди друг другу, хоть и не по крови.

Ну да, ну да. Многого же ты не знаешь, Мэгги.