Магия найденных вещей - Мэдди Доусон
Мои мысли уже зашли в определенную колею, из которой так просто не выбраться, и я вспоминаю другие подробности. Например, когда Джад ночует у меня, он всегда спит на дальнем краю кровати, а не в обнимку со мной, как мне хотелось бы. Он говорит, что спать рядом со мной – все равно что спать рядом с печкой, и поэтому ему приходится перебираться подальше, где простынь прохладнее, и он часто шутит, что ему надо пойти навестить свою самую любимую подушку. Но почему он не может принести эту подушку ко мне сюда, где теперь вроде как его дом? Потому что тогда, по его собственным словам, он будет скучать по своей второй любимой подушке, которую придется унести наверх.
На самом деле все просто: здесь не его дом.
Я сажусь на диван и смотрю какую-то глупую, непримечательную романтическую комедию, названия которой даже не помню. В самом конце, когда главный герой мчится в аэропорт, чтобы остановить главную героиню, любовь всей его жизни, и не дать ей улететь от него навсегда, вся эта сцена выглядит настолько неправдоподобно и нелепо, что мне хочется выключить телевизор. Подобные фильмы должны сопровождаться предупреждением в начальных титрах:
ЭТО. НЕ. НАСТОЯЩАЯ. ЖИЗНЬ.
Глава двадцать восьмая
А вот настоящая жизнь: мы с Джадом все-таки женимся.
Да, мы с ним женимся.
Я это знаю, потому что сейчас июнь и мы поселились в пляжном домике в Уэллфлите на всю свадебную неделю. Папа с Мэгги спят в одной комнате, я – в другой, Хендрикс и Ариэль – в третьей, в конце коридора. Их мальчишки ночуют в спальных мешках на открытой веранде. Вся столовая нашего пляжного домика заставлена коробками с льняными салфетками, свечами, подсвечниками, фарфоровыми тарелками и свадебными подарками – все как положено на полноценной, настоящей свадьбе, какие бывают в кино. Свадьбе, подготовленной и проведенной под чутким руководством Мэгги Линнель, начинающего, но, безусловно, талантливого организатора свадебных церемоний.
Каждый занят своим делом. Джад поселился в другом пляжном домике со своими родителями. Они постоянно приходят к нам и мило интересуются, не нужна ли помощь. Мэгги, благослови ее боже, поручает Дейзи Ковач сортировать столовое серебро, которое перебиралось уже тысячу раз.
Папа, Хендрикс и Джад подстригают траву на лужайке, Ариэль расставляет повсюду цветочные горшки. Следит, чтобы у нас на веранде постоянно стоял огромный кувшин с домашним лимонадом. Мальчишки чистят пляж граблями. У нас запланирована репетиция праздничного пикника на морском берегу.
У меня ноет в груди. Я наблюдаю, как Джад смеется вместе с моим папой и братом. Он не подходит ко мне, не садится со мной на веранде, не пьет лимонад. Он вообще не смотрит в мою сторону, хотя жениху вроде бы полагается бросать на невесту нежные, нетерпеливые взгляды. Но нет. Мои ожидания напрасны.
У меня так колет сердце, что я начинаю всерьез опасаться: а вдруг это не просто волнение, а какая-то смертельная болезнь? Было бы очень обидно не дожить до собственной свадьбы. Хотя, раз уж гости все равно соберутся, может быть, здесь же, на пляже, меня и проводят в последний путь. Совершат поминальную службу у моря.
Свадебная подготовка идет полным ходом. Мэгги во всем своем великолепии носится как угорелая, чтобы все предусмотреть, все успеть и ничего не забыть. Она постоянно кому-то звонит, общается с родственниками и друзьями, которые приедут на выходные, организует совместные обеды, бронирует столики в гостиничном ресторане, записывает всех желающих к парикмахеру и на маникюр.
Папа очень старается. Может быть, он просто счастлив, что человек, который всегда ему нравился, согласился взять меня замуж. А может, он знает, что я умираю, и не хочет, чтобы наши последние дни проходили под знаком вражды. Он со мной разговаривает, причем сам начинает беседу. Задает непритязательные вопросы о Мистере Свонки, о моей работе, о том, где мы с Джадом будем жить. Он улыбается больше обычного.
Мэгги сказала мне по секрету, что сейчас они вместе ходят на консультации по брачно-семейным отношениям. Его идея. Индивидуальная терапия не принесла ему пользы. Лучше прорабатывать все вопросы вдвоем. Тоже его идея. Теперь он приглашает ее на завтрак в кафе по субботам и не забывает спрашивать, как у нее дела. Он уже не так злится, когда слышит грохот строительной техники. По вечерам они вместе сидят на веранде, держась за руки.
Это уже кое-что – на самом деле, очень многое.
Я твержу себе: «Все хорошо. У меня все хорошо». Я где-то читала, что, когда ты улыбаешься, на лице активизируются мышцы, отвечающие за поднятие настроения. Что-то вроде того. В любом случае улыбаться нужно почаще. Особенно когда ты выходишь замуж.
Позавчера я рылась в сумке в поисках чековой книжки, чтобы расплатиться за заказанные цветы, и мне на ногу вывалился Громео. Скорее выпрыгнул, если хотите знать правду.
Да, я привезла его в Уэллфлит. После свадьбы я, наверное, верну его Адаму. Отправлю внутренней офисной почтой. И приложу коротенькую записку.
Я напишу: «Соскучился по Гжульетте».
В четверг наконец приезжают мои друзья, заселяются в гостиничные номера, а вечером мы долго гуляем по пляжу. Я говорю, что у меня ощущение полного дурдома. Мне отвечают, что это нормально за двое суток до свадьбы. Так бывает у всех. Я объясняю, что нет, тут другое, другой дурдом, больше связанный с мыслями «Что я делаю? Точно ли мне это надо?». Мне отвечают, что да, именно этот дурдом и имели в виду.
Они просто не понимают.
Если честно, мне кажется, что проблема в двух свадебных платьях.
В двух моих свадебных платьях, что висят в шкафу у меня в комнате. Одно – для Фронси из лагеря Тенадж, другое – для Фронси из лагеря Мэгги. Хотя, наверное, это как-то уж слишком просто. И даже смешно, потому что и та и другая – это одна и та же Фронси. И обе они – это я. У меня было целых четыре месяца, чтобы решить, какое именно платье я надену на свадьбу.
Но я до сих пор не решила.
И до сих пор не сочинила текст своей свадебной клятвы.
Я честно пыталась, но не смогла.
В конце концов я говорю Джаду, что мы просто-напросто повторим слова клятвы, которую зачитает мировой судья, а Джад мне напоминает, что никакого мирового судьи не будет, церемонию проведет Рассел, получивший специальный сертификат от какой-то бутафорской церкви чего-то там и теперь может заключать браки для всех
