Мороз и Солнце(ва). Проект Северное сияние - Татьяна Любимая
А вот и сам Мороз. Стоит у борта на снегу, наблюдает за девушкой и ребенком. На нем уже знакомый мне черный пуховик. И он без коньков. Не любит, не умеет или просто не хочет?
Вот Валерия подъехала к Морозу, практически упала ему в объятия. Смеясь, что — то говорит ему. И даже тормошит его. Неужели с ней он тоже замороженный?
Вдруг Мороз оборачивается и наши взгляды встречаются. Серьезный какой! Так и хочется показать ему язык. Но я только отстраняюсь от окна. Прячусь за белым тюлем, пытаясь стать невидимкой. Хорошо хоть догадалась халат надеть, не придется краснеть перед людьми за свое неглиже.
Валерия приветливо машет мне рукой. Она уверена, что я смотрю на них. Точнее, подглядываю. Как неудобно.
Выдавливаю из себя подобие улыбки и почти силком заставляю себя отойти от окна.
Настя, тебе пора! У тебя куча дел! — напоминаю себе.
Возвращаться в свой дом не хочется, ведь там, по словам Мороза, пахнет дымом. А еще там холодно, нет света и воды. Но кто, кроме меня, там наведет порядок и подготовит его к продаже? Быстрее сделаю все, быстрее вернусь в Москву.
Надо идти.
Благодарность за ночлег выражу Морозу позже. Что — то мне подсказывает, что мы еще встретимся. Наверное, я просто хочу этой встречи. Надо признать, что вела я себя с хозяином «Frost Lodge» некрасиво. Грубила, пылила, обвиняла. Нужно извиниться. Пусть не думает, что я неблагодарная и заносчивая.
Быстро одеваюсь. Мои вещи пахнут дымом. Ничего, переживу.
Покидаю номер. В коридоре ковровая дорожка, на стенах мигают гирлянды, на каждой двери — новогодние украшения. Воздух пропитан корицей и имбирем.
Спускаюсь по лестнице. Перила и те обмотаны мишурой. В холле стоит высокая нарядная елка, играет праздничная музыка.
Стоит только позавидовать отдыхающим — в хорошее место попадут для празднования Нового года.
Прохожу мимо стойки администратора.
— Всего доброго, Анастасия, — улыбается мне девушка так, будто я важная персона. — Приходите к нам еще.
— Спасибо, — улыбаюсь ей в ответ. — Передайте Мо… то есть Артему Викторовичу, что…
Договорить не успеваю. Вижу через стеклянные двери, что Мороз идет в сторону отеля, и, сумбурно попрощавшись, тороплюсь сбежать. Надеюсь, он меня не заметил. Не готова я встречаться с ним прямо сейчас.
Снег искрится в лучах солнца, слепит до слез. Под ногами раздается веселый хруст. Какие — то пичужки в лесу устроили радостную перекличку.
А из трубы моего отеля… идет густой белый дым.
Глава 10
Настя
Вхожу вроде бы к себе, а как будто в гости.
И кто эти люди? Мужчины, девушки. Человек шесть. И они… прибираются!
С мебели сняты защитные ткани, с пола собран мусор, камин топится, на нем даже следа копоти нет. Свет горит! Все, почти все лампочки — и в люстрах под потолком, и в бра на стенах, светятся теплым желтым светом. А там, где лампочки не горят, их на моих глазах меняют на новые!
Расстегиваю куртку, сама медленно обхожу свои владения, рассеянно здороваюсь с незнакомыми людьми, они в ответ. Очень дружелюбные, милые, вежливые.
Не верю своим глазам. Даже щипаю себя за запястье проверить, не сплю ли я.
Единственная версия, что приходит на ум, это то, что мачеха уже продала «Северное сияние» и новый хозяин (или хозяйка) нанял этих людей в обход меня. В таком случае зачем приехала сюда я?
— Вас Алла Алисовна наняла? — притормаживаю за локоть спешащую мимо меня с ведром и шваброй девушку.
— Не знаю такую, — бросает она и спешит дальше, к лестнице на второй этаж.
— Что происходит? — громко спрашиваю. — Мне может кто — нибудь объяснить? — упираю руки в бока и делаю оборот вокруг себя.
Даже эха нет! Мой невидимый собеседник исчез, напуганный непрошенными гостями.
— О, хозяйка пришла! — слышу мужской скрипучий голос. Оборачиваюсь — дядечка какой — то идет ко мне. На Санта — Клауса похож бородой и прической. Даже пузико небольшое есть, но оно его совсем не портит. — А мы вам тут посильную помощь оказываем, — разводит руками, добродушно улыбаясь.
— В смысле? Как это? Вы кто?
— Михалыч я. Из соседнего отеля. А это ребята наши — подзаработать к празднику решили.
— Так, стоп, — выставляю я руку вперед. — Кто будет оплачивать ваши услуги?
Вряд ли я стрясу кругленькую сумму с мачехи. Она очень скупа и терпеть не может лишние траты. Зато на себя и Марию может зараз спустить целое состояние.
— Так оплачено уже.
— Кем?
— Мной.
Разворачиваюсь.
Мороз!
Стоит в дверях, прислонившись к косяку. В той самой черной куртке — пуховике и темных брюках. Руки в карманах, поза расслабленная, но взгляд... Взгляд такой же нечитаемый, как и ранее. Он наблюдает за мной и хаосом, который сам же устроил в моем доме. Точнее, его люди.
Видел все — таки, что я убежала из его отеля, да? Пришел следом. Должок требовать?
— Вы! — выдавила я, чувствуя, как гнев и растерянность смешиваются в один клубок. Из головы напрочь вылетают слова благодарности, которые я хотела произнести при встрече. — Что Вы здесь делаете?
— Очевидное, — парирует он, не двигаясь с места. — Исправляю последствия вашего «выживания». Включая аварийное состояние электропроводки, которое могло в любой момент привести к пожару. Или вы предпочли бы опять играть в русскую рулетку с электричеством?
Михалыч деликатно кашлянул и поспешил ретироваться в сторону кухни, уводя с собой пару любопытных взглядов.
— Я не просила вас ничего исправлять! — шагнула я к Морозу, забыв про всех этих людей. — И уж точно не просила вас тратить свои деньги на мой дом!
— Точнее, на дом вашей мачехи, который вы должны были подготовить к продаже, — холодно заметил он.
Откуда он узнал про мачеху и продажу дома? Я не говорила! Или бредила, а он слушал? Еще одна версия мелькает в моей бедовой голове — он лично знаком с Аллой Алисовной, созвонился с ней, все разузнал…
— Но я не трачу свои деньги, — продолжает тем же тоном. — Я инвестирую. В безопасность. Чтобы в следующий раз, когда вы решите поэкспериментировать с отоплением или электричеством, мне не пришлось вызывать скорую и пожарных. Это экономически нецелесообразно.
Его логика железная и раздражающая.
— Это мое дело! Мой риск! — топаю я ногой. — Вы не имеете права просто вломиться сюда и все менять!
Наконец он оторвался от косяка и сделал несколько шагов ко мне. Присутствующие в зале как будто замерли, стараясь делать вид,
