Мороз и Солнце(ва). Проект Северное сияние - Татьяна Любимая
— В своем доме, — повторил он с ледяным спокойствием, — который вы чуть не спалили дотла. И себя вместе с ним. Там сейчас пахнет костром и идиотизмом. Вы там не ляжете. Вы там задохнетесь.
— Я прекрасно управляюсь с печью! — соврала я, чувствуя, как краснею. — Я просто... отвлеклась!
— Очевидно, на составление плана по самоуничтожению? — сарказм из него так и хлещет. — Заслонка, Анастасия. За — слон — ка! Базовое правило. Хочешь тепла — открываешь заслонку. Хочешь угореть — закрываешь. Вы выбрали второй вариант. Вы для этого сюда приехали?
Валерия Михайловна замерла, ее взгляд метнулся от него ко мне, полный сочувствия и тревоги. Видимо, слова Мороза напугали ее.
— Я не собиралась ничего жечь! — голос мой дрогнул от бессильной ярости. — Я замерзла! У меня нет ваших умных котлов и кондиционеров! У меня есть печь и дрова, и я пыталась выжить, как умею! А вы... вы только и можете, что критиковать с высоты своего стеклянного дворца!
Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла меня. Лицо оказалось близко к моему, и в его глазах, таких холодных, темных, я вдруг увидела не просто злость. Что — то другое. Резкое, колючее.
— Выжить? — прошипел он так тихо, что услышала только я. — Вместо того, чтобы сообщить о проблеме кому — нибудь знающему, спросить совета, вы предпочли геройствовать с закрытой заслонкой. Это не выживание. Это глупость, граничащая с безумием. И я не намерен разгребать последствия чужого безумия.
Его слова ударили больнее, чем холод. Потому что в них была горькая правда. Я никому не сообщила, ни с кем не проконсультировалась как быть с отоплением. Гордость, самонадеянность, желание доказать, что справлюсь одна... — все это оказалось важнее здравого смысла.
— Я... — голос мой сорвался. Слезы, глупые, предательские, навернулись на глаза. Я отчаянно моргнула, чтобы их сдержать. — Я никого не хотела беспокоить. Я здесь никого не знаю…
На секунду в его взгляде мелькнуло что — то вроде растерянности или понимания. Но тут же его лицо снова застыло в привычной маске.
— Ваше нежелание «беспокоить» едва не привело к трагедии, — отчеканил он, отступая. — Вы останетесь здесь на ночь. Этот номер в вашем распоряжении. Через час вам принесут ужин. Не вздумайте сбегать и снова «выживать» в одиночку.
Не оглядываясь, он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
В наступившей тишине слышно только мое предательское шмыганье носом. Валерия Михайловна осторожно погладила меня по предплечью.
— Не принимай близко к сердцу, Настя, — тихо сказала она. — Он... он такой всегда. Когда боится.
— Боится? — фыркнула я, вытирая ладонью щеку. — Он? Он боится только, что я испорчу воздух в его стерильном царстве.
Девушка загадочно улыбнулась. — Он примчался из «Сияния» как угорелый. С тобой на руках. У него был такой взгляд... я такого у него никогда не видела. Он боялся, Настя. За тебя. А теперь злится на себя, что допустил такую ситуацию. И на тебя — что ты эту ситуацию создала. Вот и весь его «лед».
Я молчала, переваривая ее слова.
Боялся.
За меня.
Возможно, под этой коркой льда еще теплятся остатки человечности. Но чтобы их раздуть, мне пришлось задохнуться.
— Ладно, — вздохнула я, сдаваясь. — Я останусь тут. Но только на одну ночь. Завтра я уйду к себе и открою заслонку. Обещаю. — Вот и славно. А сейчас отдыхай. Прими ванну, расслабься, поужинай. Какое — то время еще будешь чувствовать слабость, но хороший сон все исправит. Завтра будешь как новенькая.
Она закрыла медицинский чемоданчик, забрав его, вышла, оставив меня одну.
Я забыла спросить, кто они с Морозом друг другу.
Какое тебе дело до этого, Настя?
Ни — ка — ко — го!
Глава 9
Настя
Будит меня негромкий стук в дверь. Продираю глаза — утро.
— М — м–м… — с великим удовольствием потягиваюсь.
Кровать — просто сказка: одеяло невесомое, подушка пуховая, матрас ортопедический. И белье — хрустит от чистоты и кондиционера.
Спасибо тебе, Морозко. Сегодня ты достоин уменьшительно — ласкательного суффикса. За то, что спас, за то, что оставил ночевать в своем отеле. За офигенную ванную с пеной и вкусный ужин.
Опять в дверь деликатно стучат. Мороз? Пришел сказать, что пора и честь знать?
— Войдите, — натягиваю одеяло до подбородка. Ибо под одеялом я только в нижнем белье, а халат лежит далеко от кровати.
Но входит не Мороз, а новая горничная. Катит тележку, на котором стоят чайник, маленькая елочка с искусственным снегом, и что — то еще под куполом.
— Доброе утро, — приветливо улыбается она. — Ваш завтрак.
Оу… Все включено, да?
Я же не расплачусь потом.
Принимаю сидячее положение.
Горничная открывает крышку, а там…
— Вау! Это что — все одной мне?!
Пиала с рисовой кашей, блюдце с блинчиками, с круассанами, сгущенка, джем, сыр ломтиками. И кофе. М — м–м!
— Я же столько не съем! — стону, млея только от одного вида еды. — Это ваш босс распорядился меня откормить?
— Это стандартный завтрак наших посетителей, — гордо отвечает девушка. — Питание включено в путевку.
— Можно я не буду спрашивать сколько стоят сутки проживания здесь? — свожу брови домиком.
— Можно, — прячет она улыбку. — Что — нибудь хотите еще?
Качаю головой. Все мои желания на это утро выполнены и перевыполнены.
— Виктория, — читаю имя на бейджике, — скажите, пожалуйста, Валерия Михайловна и Артем…
— Викторович, — подсказывает она.
— Ага, Викторович. Они… супруги? Ничего личного! Чисто женское любопытство! — поспешно объясняю свой вопрос.
— Нам запрещено обсуждать кого — либо, — с виноватыми нотками в голосе отвечает девушка.
— Я никому не скажу, — клянусь шепотом.
Но в ответ только качание головой.
Ну и ладно. Мне вообще — то все равно. А девушка молодец, прошла проверку.
— Я могу идти?
Положительно киваю. И как только за ней закрывается дверь, набрасываюсь на еду так, словно не ела целую вечность. Хотя вечером мне приносили ужин. Но голова после угара еще кружилась, я поела немного, а потом приняла ванну и легла спать.
Зато сегодня чувствую себя отлично. Сейчас поем и будет вообще все прекрасно.
Наливаю себе остатки кофе в кружечку, подхожу с ней к окну.
Какой потрясающий вид открывается передо мной — словами не описать. Если коротко — густой снежный лес, горы, синее небо. А внизу — ледяной каток с наряженной елкой посередине.
И на этом катке…
Приглядываюсь, практически расплющивая нос о стекло.
Валерия? Кажется, это она. В голубом комбинезоне и на коньках, белых,
