Брак по расчету. Наследник для Айсберга - Лена Харт
Кир втягивает в рот один сосок, одновременно сжимая другой пальцами, и мир взрывается миллионом искр. Цепляюсь за его плечи, чувствуя, как внутри все сжимается тугим узлом, а затем разливается волной экстаза.
Мое тело обмякает, но он не отпускает. Его ухмылка шире, чем положено.
— Видишь, Корасон? — он нарочито медленно проводит пальцем по моей вздрагивающей коже на внутренней стороне бедра. — Проще некуда.
Глава 71
Кирилл
Восемь месяцев спустя. Канун Нового года
Засунув руки в карманы, стою на балконе, глядя на россыпь городских огней. Вдалеке вспыхивают первые фейерверки, и на губах сама собой появляется улыбка. Вспоминаю детство — как мы с братьями носились по двору, запуская салюты задолго до полуночи. Впервые в жизни я встречаю этот праздник не с ними.
Но теперь у меня есть другая семья.
Моя.
Развернувшись, замираю на пороге спальни. Весь мир сужается до одной точки.
До неё.
Лина спит, откинув одеяло, в одних тонких кружевных трусиках. Её ладонь нежно покоится на высоком, округлом животике, где прячется наш сын.
Маленький упрямец.
Срок был два дня назад, но он, видимо, решил всё сам.
Весь в отца.
Тихо стягиваю брюки и скольжу под одеяло, прижимаясь к её теплой спине. Моя рука ложится ей на бедро, пальцы нежно оглаживают шёлковую кожу. Она что-то бормочет во сне и поворачивается на спину, её губы изгибаются в ленивой улыбке.
— Я уснула… Мы пропустили куранты? — её голос хриплый, тягучий, как мед.
Слегка прикусываю её плечо, бросая взгляд на большой экран на стене.
— Ещё пятнадцать минут, corazón.
— Прости, я такая скучная компания для Нового года, — томно выдыхает она, пока мои губы исследуют изгиб её шеи.
— Нет, — шепчу, целуя её снова. Моя ладонь накрывает её руку на животе. В ответ наш сын ощутимо толкается, и я не могу сдержать улыбку. — Ты самая лучшая.
— Льстец, — мурлычет она и подаётся ко мне, прижимаясь своими восхитительными бедрами так, что мой член мгновенно каменеет.
— А ты — опасная искусительница. Нельзя так соблазнительно тереться о меня.
Лина тихо смеётся.
— Ты же сам обещал позаботиться обо мне после фильма.
— Знаю, но моя девочка уснула, — снова покусываю её плечо.
Её рука скользит вниз, накрывая мою.
— Что поделать, создание человека — тяжёлый труд, Айсберг.
— Я знаю, corazón. И ты справляешься с ним идеально.
— Правда? — её шёпот щекочет кожу.
— Абсолютно.
Мои поцелуи спускаются ниже, к ключицам, и она тихо стонет. Взяв мою руку, она сама направляет её между своих ног.
— Позаботишься обо мне прямо сейчас?
Отодвигаю тонкую ткань кружева в сторону, и она выгибается мне навстречу.
— Да… пожалуйста.
— Моя жена — такая ненасытная шалунья.
— Да, — выдыхает она, подаваясь бедрами вперед, прижимаясь к моим пальцам. Начинаю медленно кружить подушечкой пальца вокруг её набухшей жемчужины, и она стонет — глубоко, требовательно.
Мне не терпится оказаться в ней. Целую её шею, плечи, намеренно растягивая пытку, срывая с её губ тихие стоны, от которых мой член пульсирует в нетерпении. Она всхлипывает, когда я на мгновение останавливаюсь.
— Ты становишься такой отчаянной, когда я тебя касаюсь.
Лина даже не спорит — знает, что я прав. Стягиваю с неё трусики до конца и отбрасываю в сторону. Помогаю ей перевернуться на бок и закидываю её ногу на своё бедро, полностью открывая её для себя.
Я знаю эту позу. В ней она кончает быстрее всего, и сейчас, на последних сроках, она самая удобная.
— Но я хочу тебя не меньше, corazón.
Лина хихикает.
— О, я знаю.
Прижимаюсь головкой члена к её влажному, податливому лону.
— Да? И что же ты знаешь?
— Что Вы не можете мной насытиться, господин Князев, — дразнит она, изгибаясь навстречу.
— А Вы сомневались в том, как сильно я Вас желаю, госпожа Князева? — мой голос хрипнет, пока я медленно, сантиметр за сантиметром, вхожу в её горячее, податливое нутро. Её мышцы тут же сжимаются вокруг меня, словно затягивая глубже. — Как же я обожаю быть в тебе.
Беру её за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза, и в тот момент, когда наши губы сливаются в поцелуе, выхожу почти до конца, чтобы тут же войти снова — резко, до самого основания, заставляя её стонать мне в рот.
— И я очень люблю тебя.
— Я люблю тебя сильнее.
Качаю головой, прежде чем снова накрыть её губы своими.
— Невозможно.
Наши тела движутся в едином ритме, медленном, тягучем, пока фоном по телевизору начинают бить куранты.
Лина бросает взгляд на экран и тут же возвращается ко мне, её глаза сияют.
— Кажется, мы пропустили главный момент.
Толкаюсь резче, глубже, заставляя её вздрогнуть.
— Я ничего не пропустил, corazón. Единственное место, где я хочу быть — здесь.
— Я тоже.
Моя рука скользит между её бёдер, пальцы находят её перевозбужденный клитор, и я чувствую, как всё её тело напрягается, готовое взорваться оргазмом.
— Кир… — её стоны сводят меня с ума, и когда её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня в сладком спазме, окончательно теряю контроль.
…Мы лежим, переплетённые в одно целое. Её голова у меня на груди, мои пальцы лениво чертят узоры на её спине.
— Похоже, у нас появилась новая новогодняя традиция, corazón.
Лина поднимает на меня сонный взгляд.
— Какая же?
Целую её в макушку.
— Встречать Новый год, утопая в своей жене.
Она фыркает, пряча улыбку у меня на груди.
— Боюсь, на семейных ужинах это будет сложно провернуть.
— Я что-нибудь придумаю.
Лина зевает, уютнее устраиваясь на мне.
— В этом я не сомневаюсь, Айс.
Эпилог
Алина
Год спустя
Новогодний вечер
Теплая ладонь Кирилла ложится мне на талию, и я с улыбкой задираю голову, встречаясь с его любящим взглядом.
— Наш чемпион снова уснул? — шепчу, кивая в сторону мирно спящего в коляске сына.
— Да, — он сияет, словно ребенок, получивший самый желанный подарок. — Похоже, ему просто не хватало папиных рук.
Кирилл так органично вписался в роль отца, будто был рожден для этого. Каждый раз, когда я вижу, как нежно он баюкает нашего малыша или поет ему колыбельные своим низким голосом, мое сердце замирает, и я понимаю, что влюбляюсь в него с каждой секундой всё сильнее.
Его пальцы находят мои и крепко сжимают. Горячие губы касаются мочки уха, а хриплый шепот опаляет кожу, посылая по телу табун мурашек.
— Госпожа Князева, кажется, у нас с тобой появились неотложные дела.
Бросаю
