Осень, когда я всё узнала - Марина Безрукова
– Бабах! – раздалось в тот же момент.
Господи! – схватилась я за сердце. Улыбаясь во все тридцать два зуба (кстати, кто нашел хорошего протезиста? конечно, просроченная жена. Кто варил кашки и протирал супы, пока ипланты не вживили? она же), Дима потряс бутылкой шампанского.
– По бокальчику? За нас? А потом… - он игриво подмигнул, указывая на кровать.
– Ничего не выйдет, - сказала я. – В смысле, по бокальчику-то можно, а вот со всем остальным загвоздка.
Я развела руками, показывая, как я опечалена. Дима некоторое время переваривал информацию. Наконец сообразил.
– А-а-а, ты про это? – глаза переместились на мою нижнюю часть. – Так вроде недавно было же…
– Ну-у-у, я же не молодая девушка, не зайка, не кошечка, не лисонька…
Лицо Димы осталось бесстрастным, будто и не услышал никакого намека. Пропустил мимо ушей? Или притворяется? Прям Штирлиц, только в логово врага засылать.
– Я уже старая женщина… у меня и сбои могут быть.
– Ах-ха-ха, какая же ты старая, Лид? Нам с тобой до старости еще ого-го!
Нам? – я приподняла бровь. Неужели мои предположения оказались верны, и Дима не собирается мне ничего сообщать? Значит, он врет Лисоньке? Но мне-то от этого не легче.
Я, к сожалению, не из тех, кто может спокойно смотреть, как муж живет на две семьи. Гарем – это, увы, не для меня. А Дима, получается, так и пытается усидеть на двух стульях. Если бы я не наткнулась на них в магазине, он скрыл бы и ребенка? Но как бы он тогда его содержал? Хотя… я же не замечала, как утекают деньги на нимфу.
А Дима уже протягивал мне узкий бокал, в котором водоворотом прыгали пузырьки.
– За нас! За то, что мне так повезло и рядом со мной самая лучшая женщина в мире!
Глава 8
Глава 8
Я пригубила шампанское и вышла на балкон. Зажмурилась от яркого, но не жгучего солнца, вдохнула запах эвкалипта и соли и замерла, как ящерица на камне весной. Хмыкнула про себя. Ящерица. Именно так я и выгляжу в глазах Лисоньки и ее подружек. Интересно, что Дима наврал нимфе, прежде чем улететь с женой на курорт? Командировка, наверное… Такую же лапшу он вешал на уши мне. И я верила.
– Ты какая-то странная, - раздалось за спиной.
– Да? И в чем это проявляется? – я развернулась и оперлась локтями о перила.
На мужа не смотрела, не могла, боялась сорваться и наговорить лишнего. И снова кольнула мысль: зачем? Зачем я согласилась поехать с ним? Если уж приспичило на солнце понежиться, ехала бы одна. Высказала всё и уехала.
Так поступают разумные женщины. Особенно, если узнают об измене мужа. Первым делом бегут к парикмахеру, потом наводят яркий маникюр. Это обязательно. Даже те, кто сроду ногти не красил. Или судорожно регистрируются на сайте знакомств, пьют с подружкой вино и плачут, а потом пишут проклятия вперемешку с признаниями в любви тому самому мужу-козлу. Всё еще любимому козлу.
Может быть, я поехала, потому что цепляюсь за соломинку? Цепляюсь… да, наверное, цепляюсь. За прошлое. За то, как было раньше. Не смирилась еще, не привыкла. Трудно осознать, что проект семейная жизнь обанкротился и подлежит закрытию. А у меня начнется какая-то другая жизнь.
Я с трудом воспринимаю перемены. Не люблю менять марки шампуней, злюсь, когда исчезает из продажи любимый сыр, что уж говорить о смене статуса.
Родители, вы с ума сошли? – спросит Ленька.
В его картине мира мы с Димой два динозавра – эдакие диплодоки. Старые, мудрые, сросшиеся друг с другом. Разве у стариков могут быть разные там любови и разводы. Нет и еще раз нет.
Лида, нужно бороться за семью. Подумай о ребенке, - категорично скажет мама.
Вот гад, - выдаст Ниночка, но в глазах я увижу затаенную радость.
Не мне одной, - будет думать Ниночка, - вот и ее эта чаша не миновала. А то ишь, сидела уверенная, что какая-то особенная. Нет, дорогуша, ты теперь одна из нас. И пути только два – либо смириться, как это сделала Нина, либо пополнить ряды одиноких стареющих теток. Разведенок, как презрительно цедят мужчины.
– Так что со мной не так? – повторила я, разглядывая яркие узоры плитки на полу.
– Ты всё еще злишься…
Дима поставил бокал на столик и попытался обнять меня. Я шарахнулась в сторону, недопитое шампанское выплеснулось на майку, расплылось безобразным пятном. И это было мое спасение.
– Ну вот… Пойду переоденусь.
– Я, пожалуй, тоже. И схожу всё-таки окунусь в море.
Димка одним глотком осушил бокал и довольно крякнул, глядя поверх пальм на синюю полоску моря. А я вытащила из чемодана льняную свободную блузку и бриджи заперлась в ванной. Переодеваться перед собственным мужем мне теперь было неловко. Будто в номере незнакомый мужчина поселился.
Нет, - качнула я головой, - определенно, это была глупая идея поехать с изменником на курорт. Хотя, как говаривала бабулечка: что ни делается, то к лучшему. Правда, где тут это лучшее, я пока не понимала. Если только посчитать за благо пополнение витамином Д в преддверии темной зимы?
Дима, прихватив полотенце, пошел на пляж. Раньше я бы обязательно отправилась с ним. В воду, конечно, не полезла бы – для меня холодно. Но с удовольствием полежала на шезлонге, слушая шум волн и греясь на солнышке.
Опять это «раньше». Отвыкай, матушка. Забудь. Теперь всё по-другому.
Я проследила за мужем взглядом. Он шел не спеша, руки в карманах шорт, на плече полотенце, телефон даже не доставал.
Не переживай, - ехидно шепнул внутренний голос, - сейчас останется один и кинется звонить Лисоньке-Алисоньке.
– Ну как? – поинтересовалась Светка.
Я набрала ее, когда нагулявшись, устроилась на скамеечке под мандариновым деревом. Огромные оранжевые плоды тяжело свисали с веток. От пористой корки шел горьковатый аромат.
– Никак. Зря я тебя послушала…
– О-о-о, чего это? Плохо кормят?
– Света! Я мужа с любовницей застукала, а ты о еде!
– Ну не знаю… Если вкусно поесть, то любую проблему можно решить,- фыркнула она.
Я уныло молчала, разглядывая проходящих мимо людей. Почему-то это всё были парочки. Наверное, так всегда. Что болит, на то и натыкаешься.
– А козлодой как себя ведет? – поинтересовалась Светка.
Я пожала плечами:
