Будь со мной - Габриэль Сэндс
— Он как заезженная пластинка, — пробормотал я.
В нашей семье я был тем, кто добывал информацию. Соблазнением, шантажом, угрозами — чем угодно. Я был экспертом в том, чтобы найти рычаги давления, обнаружить слабые места, а затем использовать все это в своих интересах.
И я был чертовски хорош в своем деле.
Поэтому нынешняя ситуация меня чертовски расстраивала.
Я ни хрена не смог найти о кампании Моралеса.
Мать рассматривала его как экзистенциальную угрозу для нас. Мне было приказано выяснить, кто его финансирует, потому что ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы это были пожертвования с мест. Этот человек был слишком хорошо связан, слишком хорошо поддерживаем для этого. Никто из нас не купился на его душещипательную историю о том, что его мертвый брат — настоящая причина, по которой он все это затеял. Кто-то использовал его, чтобы добраться до нас.
Вопрос был в том, кто именно.
Алессио потер челюсть.
— Он придерживается своей идеи. Если его изберут, это будет плохо для бизнеса.
Мне хотелось верить в обратное. То, что Моралес хотел нас уничтожить, еще не означало, что ему это удастся.
Мы были очень осторожны.
Но все, что ему было нужно, — это одно слабое звено.
— Если его финансируют из грязных денег, то они хорошо замели следы, — сказал я.
Муж Харпер был банкиром в Credit First — банке, через который проходила кампания Моралеса. За ужином он любил рассказывать Харпер о своих клиентах, выбалтывая конфиденциальные подробности жене, которая ненавидела его до глубины души.
Она рассказывала мне все, что знала, но ничего из этого мне не было нужно.
А это означало, что она мне больше не нужна.
Поскольку Харпер официально выбыла из игры, мне нужна была новая цель — кто-то, кто разбирался бы в финансах Моралеса.
А сейчас я хочу пригласить на сцену особого гостя. Моя прекрасная, талантливая дочь Мия. Не могли бы вы помочь мне поприветствовать ее?
Камера пронеслась над ликующей аудиторией.
— Дочь? — спросила я. — Это первый раз, когда он ее выводит?
Алессио стукнул меня коленом.
— Ты что, живешь в каменном веке? Она всегда с ним на таких мероприятиях.
Я не следил за митингами. Да и зачем, если мама ежедневно сообщала мне о заявлениях будущего мэра? Меньше всего мне хотелось, вернувшись домой, услышать от него еще что-нибудь.
Камера вернулась к сцене, показывая, как кто-то выходит на нее.
И в тот же момент мир вокруг меня рухнул.
Голос Алессио затих. Комната исчезла.
Остались только я, телевизор и она.
Что?
Твою мать.
Девушка, которую я прижимал к себе пять минут назад.
Медленно я раскрыл ладонь. Следы ее укуса все еще были там. Все было по-настоящему. Я не галлюцинировал, что Мия Моралес, гребаная дочь будущего мэра, укусила меня в гостевой комнате Мессеро.
— Чувак, в чем проблема? — прошипел Алессио, когда я вскочил с дивана. — Куда ты собрался?
Я не ответил. Я просто побежал.
Через десять секунд я уже рвался к входной двери.
Но ее уже не было.
ГЛАВА 5
РОМ
— Мы не будем откладывать свадьбу, Козимо, — сказала мама отрывистым голосом.
Безмятежная, теплая женщина, которую знал весь мир, исчезла, а вместо нее появилась диктаторша, вырастившая нас.
Когда дело касалось семьи, Вита Ферраро делила людей на две категории: полезные или бесполезные. Лучше, черт возьми, молиться, чтобы оказаться в первой.
Козимо застыл в кресле, его челюсть была плотно сжата. Они не расставались с тех пор, как мы сели на утреннюю встречу в пятницу. У меня были новости, но я не мог вставить ни слова.
Я все еще злился на себя за то, что не узнал Мию. Неудивительно, что она показалась мне знакомой. У меня на нее было целое досье. Но она не была похожа на чопорную и правильную женщину, которую Моралес притащил с собой на сцену. Не с растрепанными волосами, расширенными глазами и малиновой помадой, размазанной по губам, когда она испуганно смотрела на меня, выглядя при этом свежеоттраханной.
В моих венах застыл жар. Почему-то тот факт, что она была такой, какой была, не мешал моему члену дергаться, когда я думал об этом образе.
— Почему бы тебе не заставить Ромоло жениться на ней? — огрызнулся Козимо, оттаскивая меня назад.
— Я? Жениться? — пробурчал я. — Это смешно, Коз.
Я не занимался отношениями. Я определенно не любил брак. Любая женщина, которая хотя бы задумалась о том, чтобы связать себя со мной более чем на несколько недель, должна была серьезно ненавидеть себя. Пример тому — Харпер. Моя репутация, как правило, не позволяла никому составить обо мне такое мнение.
Мать прижала пальцы к вискам.
— Это начинает надоедать.
— Мы уже дважды откладывали свадьбу. По твоей просьбе, Козимо, — спокойно сказал отец, подстригая дерево бонсай за своим столом. Еще шесть стояли на подоконнике. — Твоя работа никогда не станет менее напряженной.
Козимо сжал кулаки на коленях.
— Может быть. Мы можем отложить ее снова.
Мать покачала головой.
— Хватит. Этот союз состоится. Нам понадобится поддержка Рафаэле Мессеро, если Моралес победит и начнет действовать против нас.
Я догадывался, почему Козимо так противится женитьбе на Фабиане, и это не имело никакого отношения к работе. Но он не приходил ко мне за советом, а я не собирался вмешиваться в его дела, если меня не попросят. У меня было свое собственное дерьмо, с которым нужно было разбираться.
К тому же он был старшим. Следующий в очереди после отца. Не было никаких сомнений, что он женится на той, на ком ему скажут. Ему просто нужно было смириться с этим.
— Давайте двигаться дальше, — сказал отец. — Кстати, о выборах... Что нового?
У Козимо защекотало в челюсти.
— Показатели Уилсона продолжают свое печальное падение в опросах. Люди Моралеса по-прежнему не отвечают на наши звонки.
Я размял шею. Руперт Уилсон был нашим парнем, но на этот раз никакие деньги, похоже, не помогли. Он был глубоко непопулярен, а Моралес побеждал.
— Мы знаем, что тот, кто поддерживает Моралеса, мстит нам, — сказал Алессио. — Мы проверили одного за другим этот — вероятно, очень длинный — список людей?
Выражение лица моего отца ничего не выдало.
— Проверили. Это ничего не дало.
Мать бросила на него взгляд — один из тех взглядов, которые несут в себе невысказанный смысл.
Секреты. Между ними было так много гребаных секретов.
Их партнерство было легендарным в наших кругах. Она была инь для его
