Спасая Грейс - Александра Бэнкс

я машинально вытираю руки о шорты. Они кажутся слишком короткими. Но выбора у меня не было — беглецы не привередничают. Я натягиваю на лицо яркую улыбку и надеюсь, что её хватит, чтобы отвлечь внимание от моего неподобающего вида и побитого лица. Никакой консилер не смог скрыть следы. Даже после двадцати минут тщательной маскировки на щеке всё ещё виден тень от удара.

— Здравствуйте, я Грейс. Я по поводу вакансии уборщицы, — протягиваю ей руку.

Она улыбается. Зелёные глаза светятся, обрамлённые тёмно-русыми волосами. Но потом она хмурится и я на сто процентов уверена, что она разглядывает моё лицо. Я сглатываю и нарочно оглядываюсь вокруг.

— У вас потрясающее место.

— Прости, дорогая, — говорит она с грустной улыбкой. — Место уже занято.

У меня всё внутри обрывается.

Надежда росла с каждой милей по этой пыльной дороге.

— Понимаю. Простите, что зря потратила ваше время, миссис Роулинс.

— Ты издалека приехала?

В её взгляде теперь тревога.

— Немного, но ничего. Вернусь в город — что-нибудь подыщу. — Я тереблю пальцы перед собой.

— Перед тем как уехать, зайди выпить чаю. Вид у тебя такой, будто тебе срочно нужно что-то сладкое.

Воздух в лёгких застревает в горле. Значит, она всё поняла.

— Не нужно, правда. Спасибо, миссис Роулинс.

— Боже, да зови меня Луиза. Миссис Роулинс — это свекровь.

А в объявлении значилась Руби Роулинс. Тогда кто же она?

— То есть… вы не Руби? — уточняю я.

Она машет, приглашая следовать за ней в дом. Я иду за ней, разглядывая старые деревья на переднем дворе и гирлянды, развешанные на каждой ветке. Уверена, ночью это смотрится волшебно. Жаль, я, похоже, не увижу.

Мы входим в дом, и Луиза зовёт Руби. С лестницы сбегают шаги. Блондинка, лет на десять старше меня, спускается с улыбкой. Её карие глаза останавливаются на мне.

— Руби, это Грейс. Она проехала весь путь ради работы.

Луиза машет в мою сторону и достаёт из холодильника кувшин, скорее всего, со сладким чаем.

— Ого. Надеюсь, ты не издалека, — Руби пожимает мне руку.

Я не могу ответить. Чувствую себя неуместно. Недостойно. Глупо, надо было проверить, не закрыли ли вакансию.

— Откуда ты приехала, напомни? — спрашивает Луиза, когда мы усаживаемся за круглый обеденный стол рядом с кухонной стойкой.

— Я… — Мой взгляд метается между ними.

Руби делает глоток чая, взгляд всё такой же внимательный.

— Из Миссисипи, — выдыхаю я.

Глаза Луизы расширяются, и она с грохотом ставит стакан обратно.

— Ну ты и дала, девочка. Это же чёрт знает где. Ради работы!

Руби внимательно изучает меня. Я борюсь с жаром, поднимающимся под её взглядом. Так вот кому видны мои синяки.

— Лу, разве не осталось то место у Макинли? — спрашивает Руби.

Они обмениваются взглядом, и Луиза выпрямляется, её лицо озаряет доброжелательная улыбка.

— Верно. Мы как раз ищем помощницу на другом участке — что-то вроде сиделки и домработницы. Ты была бы идеальной. Трое уже не подошли. Управляющий, он… ну, своеобразный.

У Руби расплывается хитрая улыбка.

— Почему? Что с ним не так? — Я оглядываюсь между ними.

Руби сдерживает смешок и сжимает мою руку.

— После несчастного случая он стал немного ворчливым. У него проблемы с подвижностью, поэтому и нужна помощница, которая будет жить на месте. Уверена, ты справишься.

Я прошла слишком долгий путь, чтобы разворачиваться. После Джоэла мне точно не страшен никакой «ворчун». Судя по всему, он вообще не в состоянии причинить вред. И, в конце концов, это куда лучше, чем ночевать в Блю.

— Конечно. Когда я могу начать?

Луиза светится от радости.

— А как тебе завтра?

Глава 4

Мак

Никаких больше сиделок. Ни одной. Всё. Хватит с меня. Последняя вообще хотела разрезать мне мясо, как будто я двухлетний ребёнок. Я и сам справлюсь. Мне не нужна чёртова нянька.

Как по заказу — хлопает входная дверь. Ма вернулась.

Я хватаю корзину с бельём одной рукой, другой опираюсь на столешницу, развешиваясь всем весом на здоровом бедре. Начинаю закидывать грязные вещи в машинку. Край корзины больно впивается в грудь — она держится у меня на боку, в крайне неустойчивом положении.

Левый костыль скользит в сторону. Я теряю равновесие, стоя на одной ноге, и он грохочет об пол в метре от меня.

Чёрт возьми.

Я бросаю пустую корзину рядом с предателем-костылём, наклоняюсь, чтобы схватить коробку с порошком. Она выскальзывает из руки, падает и белый порошок мгновенно накрывает пол сплошным снежным покрывалом.

Святой Боже.

Опираясь на стол, я пытаюсь пройти через порошковое поле на оставшемся костыле. На втором шаге он проскальзывает. Я взмахиваю руками, и в следующий миг лечу на пол — прямо на больное бедро.

— Ах, чтоб тебя, мать твою… — шиплю сквозь зубы. — Да чтоб тебе в аду шесть воскресений подряд!

Запах порошка разъедает нос, а сам он прилипает к ладоням, теперь уже липким от пота. Он липнет к ногам, покрывает мои тёмно-синие шорты призрачной пылью. Наверное, я буду вонять этим порошком ещё неделю. Как будто вывалялся в нём с головой. Я стону и закрываю глаза, опуская голову.

— Вам помочь?

Незнакомый, мягкий голос наполняет комнату.

Я распахиваю глаза. Передо мной — молодая женщина. Такая же растерянная, как я. Она смотрит то на порошок, то на корзину, то на костыли. И только тогда я замечаю, что у неё в руках — бельё.

Новая сиделка.

Я думал, если проигнорирую последнее сообщение от Ма, она поймёт, что я против всей этой затеи с сиделкой. Но, судя по тому, что в дверях прачечной стоит незнакомка, да ещё и, чёрт побери, красивая, моё игнорирование ничего не дало.

Её светло-голубые глаза скользят по мне, задерживаясь на бандажах на ноге и бедре, прежде чем остановиться на голой груди. Волосы собраны в растрёпанный пучок, губы блестят. Кроссовки — видавшие виды. Загорелые ноги, подтянутая фигура, обтянутые выцветшими джинсовыми шортами, над которыми — голубая рубашка в клетку. Я прочищаю горло.

— Простите, я просто хотела положить бельё…

— Ты нашла, Грейс? — раздаётся голос Ма с кухни.

Отлично. Просто прекрасно.

Ну, поехали.

Грейс оборачивается на голос и на секунду замирает.

— Да, всё в порядке, — отвечает она.

Потом встречается со мной взглядом и слегка улыбается, ставит бельё на стол. Но не уходит. Вместо этого она опускается на колени и начинает убирать порошок руками.

— Я сам справлюсь, — огрызаюсь я.

Она замирает на долю секунды, потом откидывается назад, сев на пятки.

— Хорошо.

— Значит, ты и есть новая сиделка, — бросаю я.

Это