Жестокий брак по-кавказски - Александра Салиева
Я вернулся к ублюдку, который поселился здесь на время своего отпуска.
Он был всё ещё у стены, прижимая руку к разбитому лицу и изредка всхлипывал. Кровь капала на ковёр, смешиваясь с водой из осколков вазы. Телефон валялся рядом, экран треснул, но ещё светился. Я поднял его, разблокировал, открыл переписку.
И увидел фотографии.
Алия — издалека, тайком. Кадры, где она выходит из дома, садится в машину, идёт с Фархатом по улице, сидит в саду с книгой, смеётся с Саидой. Кто-то следил за ней. Кто-то знал её распорядок, её привычки, её слабые места. Кто-то всё это время находился слишком близко. И выдавал себя в этой переписке за неё.
Чтобы уничтожить не только её, но и меня заодно.
Даже не знаю, как бы я жил дальше, если бы не успел…
Кто? Кто именно посмел так поступить с нами?
И ведь не в первый раз…
Мама? Нет. В этом случае её бы здесь не было. Она бы сделала всё иначе. Сестра? Та слишком занята тем, как сильно жалеет себя перед будущим замужеством.
И если не они…
Тогда кто?
Мрачно ухмыльнувшись собственным мыслям о том, что думать в первую очередь пришлось на собственную семью, я… нажал на номер из переписки. Вызов пошёл.
Какой смысл гадать, если сейчас узнаю наверняка?
И узнал.
Трубку взяли почти сразу. После второго гудка.
— Алло? — тихо, с едва заметной дрожью, спросили на том конце.
И я знал этот голос. Ошибиться практически невозможно.
Азра.
Внутри будто пропасть разверзлась. Затопило даже не гневом, чем-то пострашнее. Холодной, тягучей решимостью, от которой стыла кровь.
— Помнишь, что случилось с Алией, когда я решил, что она мне изменила? — единственное, что сказал.
На том конце связи повисло молчание. Было слышно только прерывистое, частое, испуганное дыхание. Но мне и того хватило, чтобы убедиться — она меня тоже прекрасно узнала и расслышала.
Тогда и добавил:
— Это цветочки в сравнении с тем, что станет с тобой. Жди. Скоро буду.
Я сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Мне не нужно было слышать её вопли. Её мольбы. Её попытки оправдаться. Я знал всё, что нужно.
— Убирайся отсюда, — сообщил хозяину телефона, швыряя гаджет в него. — Пока я не передумал.
Он закивал, забормотал что-то благодарное, пополз к выходу, оставляя на полу кровавые разводы. Я не смотрел.
Вернулся к двери ванной, подождал немного, затем постучал два раза.
— Алия, ты в порядке? Выйдешь?
Дверь открылась почти сразу. Она стояла на пороге, а на её щеках ещё блестела влага. Она всё ещё была бледной, но уже не такой, как раньше. Кажется, ей становилось чуть лучше.
— Поехали домой, — предложил.
Она не спросила ни о чём. Только коротко взглянула в тот угол, где прежде находился недавно убравшийся отсюда ублюдок. Кивнула.
Я вывел её из домика. Мать стояла у моей машины — бледная, растерянная. Она открыла рот, закрыла снова. Я прошёл мимо, не сказав ни слова. Усадил Алию на переднее пассажирское, сам сел за руль. Она сидела тихо, откинувшись на спинку и закрыв глаза. Её руки лежали на коленях — тонкие, с красными полосами на запястьях и темнеющими синяками.
По дороге моя любимая жена молчала, смотрела в окно. Я смотрел на дорогу, но краем глаза следил за ней. Как она дышит. Как держится за живот, даже сейчас инстинктивно защищая жизнь внутри. И каждый раз мне до одури хотелось остановить машину, прижать её к себе и больше никогда не отпускать. Но я ехал. Только сжимал руль так, что костяшки белели.
И думал об Азре.
До дома мы доехали почти молча. Я проводил жену наверх, уложил в постель, накрыл одеялом.
— Отдохни, — заставил себя улыбнуться для неё.
— А ты? Ты куда? — моментально встревожилась она.
В глазах мелькнул такой страх, будто я сейчас уйду и оставлю её одну не на пару часов, а навсегда.
Но я не оставил.
— Никуда, — ответил, вопреки всему тому, что бурлило и кипело внутри, вопреки всем истинным намерениям. — Я здесь.
И я правда не ушёл. Лёг рядом, притянул её к себе. Она уткнулась лицом мне в грудь, обхватила руками за пояс. Её пальцы дрожали, всё ещё дрожали, но она уже не плакала. Только дышала — тихо, прерывисто, прижимаясь ко мне всем телом, будто хотела стать частью меня, раствориться, забыться. Я положил руку на её живот — легонько, чтобы не давить, но чтобы чувствовать. Чтобы напомнить нам обоим: всё, что я делаю, я делаю для них.
Через минуту её дыхание выровнялось, она уснула.
Я лежал и смотрел в потолок. В доме было тихо, только часы тикали где-то внизу, да за окном шумел ветер. Я смотрел на луч света, который пробивался сквозь шторы, и думал о том, что сделаю с Азрой.
Телефон завибрировал ровно в тот момент, когда я, определившись с планами на ближайшее будущее, попутно удостоверившись, что Алия не проснётся, выскользнул из кровати. Прикрыв дверь спальни, я сразу вышел в коридор.
Только тогда взял трубку.
— Слушаю.
— Нияз, — поздоровался брат Азры.
На язык мигом прилип вопрос о том, успела ли она ему пожаловаться на моё обещание наказать её, попросила ли она у него защиты, или же в очередной раз соврала, выстроила очередную пакость, которая свернёт мне кровь. Но на деле я ограничился лишь кратким:
— Да.
И вот уж чего точно не ожидал, так это услышать встречно:
— Сестра… — запнулся Аслан, помолчал. — Азра скинулась с обрыва.
Признаться честно, я сперва не понял. Не поверил. Потом понял. Но всё равно не поверил. Так случается, когда к тебе в дом приносят весть, которой там совсем не место. А потом… внутри будто что-то оборвалось. Нет, это не боль. Не жалость. Не облегчение. Что-то другое — тёмное, тяжёлое, что не поддавалось названию. Что-то, сравнимое с привязанным к шее камнем, который тянул на дно, но теперь его больше нет. И наступила свобода.
— Тело нашли местные детишки, — продолжил Аслан. — Она… она лежала на камнях. Я… я не знаю, зачем тебе звоню. Но в руке она сжимала твою фотографию. Подумал, ты должен знать.
Теперь знал.
Больше не обязательно было куда-то идти.
Я остановился, прислонился спиной к стене. Холод проник сквозь тонкую ткань рубашки, но я его не
